Алёна кивнула.
— Представляю, — сказала она.
— Мои планы с тех пор не изменились, — сообщил я.
Развёл руками — снова оживил на потолке пятна солнечных зайчиков.
— Сергей, ты поедешь во Францию?
— Во Франции тоже побываю. Обязательно.
— Когда? — спросила Алёна.
Она прикоснулась кончиками пальцев к чашке, где остывал чай.
— Скоро, — ответил я.
— Рада за тебя, Серёжа. Когда ты вернёшься?
— В том-то и дело, Алёна. Вернусь очень нескоро. Если вообще вернусь.
— Как это?
Лебедева пошевелила бровями.
Я вскинул руки и сказал:
— Вот так. Поеду за границу и обратно в Советский Союз не вернусь. Такое случается. Уверен, что для тебя это не новость. Не я первый, не я последний невозвращенец.
Дёрнул плечами.
Алёна посмотрела мне в глаза.
— Сбежишь? — спросила она.
— Вот именно, — ответил я. — Сбегу. Из СССР на Запад.
— Зачем?
Лебедева выпрямила спину — я прочёл в её взгляде удивление.
— Этого я тебе, Алёна, не скажу. Врать не хочу. Но и не озвучу правду. Это без вариантов. Просто уясни, что такая причина существует, и она веская. Прими это на веру. Если сможешь. Ничего другого о своих мотивах не сообщу. Я и так уже разболтал тебе больше, чем следовало. Уверен, что ты понимаешь: о подобных планах не сообщают никому, даже близким родственникам. Лучше подумай о другом: о себе, о своей карьере, о своём будущем.
Я развёл руками и предложил:
— Вообрази, что мы с тобой вместе живём, общаемся с твоими друзьями, я встречаю тебя после спектаклей. Нас вместе часто видят твои знакомые и твои поклонники. А затем они увидят в газетах обличительные статьи о том, как негодяй Сергей Красавчик предал родину, растоптал советские идеалы и сбежал к проклятым империалистам. Вспомнят ли они о наших с тобой отношениях? Как эти самые отношения аукнутся для тебя в будущем? Представила?
Я усмехнулся.
— Алёна, ты звезда советского театра и кинематографа, — сказал я. — Но твоё положение шатко. Ты сама уже в этом убедилась. Сейчас тебя сбросил с вершины даже режиссёр, пусть и заслуженный. Твоя карьера и спокойная жизнь сразу же закончатся, как только этого потребуют люди из Кремля. А они наверняка это сделают. В назидание другим. Чтобы все увидели, к чему приводит «предательство». Пусть «предала» страну вовсе и не ты. Понимаешь это?
Я покачал головой.
— Вот поэтому, Алёна, наши дальнейшие отношения невозможны. Никакие. Они разрушат твою жизнь. Скажутся и на судьбе твоих близких. Возможно, достанется и твоим друзьям. Если они вовремя от тебя не отвернутся. На киноэкранах твоё лицо больше не появится, если советские люди будут ассоциировать его с «предателем родины». Возможно, ты потеряешь и роли в театре. Как тебе такая перспектива? Впечатляет? Наш роман разрушил бы твою жизнь.
Лебедева склонилась над столешницей.
— Серёжа, это значит, что я права. Тогда ты мне солгал. Ты меня любишь?
Глава 12
За окном бабушкиной квартиры звучали птичьи и детские голоса (по воскресеньям этот двор в любое время года был с раннего утра и до позднего вечера заполнен ребятнёй). Сквозняк покачивал штору. Солнечные лучи заглядывали на кухню, отражались от стеклянных поверхностей. Они замерли на потолке, превратившись в солнечных зайчиков. У меня за спиной поскрипывал в прихожей паркет, словно там, за дверью, прогуливалось привидение. За стеной в большой комнате бормотал телевизор. Алёна обнимала пальцами чашку с чаем, не сводила глаз с моего лица. Она дожидалась ответа на свой вопрос.
— Мой ответ сейчас не имеет никакого значения, — произнёс я. — Он ничего не изменит. Чтобы я тебе ни сказал, сложившуюся ситуацию это не улучшит. Но ухудшить — может. Алёна, прими, как факт: наши отношения невозможны. Они завершились ещё там, в пансионате. То был курортный роман. Он остался в нашей памяти. Но мы пошли дальше: каждый своей дорогой. Ты уверенно движешься навстречу всесоюзной славе. А я скоро поеду к коле и к жвачкам. Каждый получит по заслугам. Не хочу, чтобы твои заслуги обесценились из-за меня. Не допущу этого. Поэтому думай, что хочешь. Но сейчас мы снова расстанемся. Без вариантов.
Я развёл руками.
Кухонный стол пошатнулся — заметались по потолку крохотные пятна света.
— Серёжа… ты не любишь нашу страну? — спросила Лебедева.