Домой я поехал на такси (нашёл его там же, около Рижского вокзала). Баюкал по пути в руках цветы. Хорошо рассмотрел их за время поездки. Признал, что земляк Нарека меня не обманул: розы выглядели превосходно.
Восхитился букетом и встретивший меня дома Юрий Григорьевич. Он покачал головой и спросил, «сколько же такая красота стоила». Я усмехнулся и сказал прадеду, что лучше ему цену этих цветов не знать.
Юрий Григорьевич хмыкнул, потёр грудь и покачал головой. Он принёс из гостиной стоявшую на подоконнике вазу, наполнил её водой. Когда я вернулся на кухню, розы уже красовались в вазе на столе.
На этот раз я прадеда не послушал. Решительно отклонил предложение Юрия Григорьевича «качественно отутюжить» мои брюки и «начистить» туфли. Потому что сегодня я выбрал для похода в театр иной образ: кроссовки и джинсы. От идеи надеть футболку с найковским логотипом я всё же оказался — в пользу купленной уже в семидесятом году рубахи. Надел часы, брызнул на себя привезённой из двухтысячного года туалетной водой. Причесался, сунул в карман «котлету» советских денег. Ко всему этому я добавил в свой сегодняшний образ главное: аккуратно завёрнутые Юрием Григорьевичем в газету «Правда» белые розы.
Спустился к дожидавшемуся меня около подъезда такси. Заметил любопытные взгляды сидевших на лавке во дворе женщин. Невольно вспомнил фразу из популярного советского фильма: «Наши люди в булочную на такси не ездят». Я усмехнулся и подумал: «Наши люди ездят на такси в театр». Я забрался на заднее сидение украшенной «шашечками» «Волги», озвучил водителю цель поездки. Баюкал на руках по пути к площади Маяковского букет цветов. Посматривал на проплывавшие за окном московские улицы. Рассматривал будто бы нарочно расположенную почти на самой вершине букета надпись «Правда» и два чёрно-белых изображения орденов Ленина.
Около Московского театра сатиры сегодня вновь собралась толпа. Нарядно одетые граждане заглядывали в лица проходившим мимо них людям и спрашивали «лишний билетик». Я свой билет лишним не посчитал. Поэтому подобно ломавшему льды ледоколу проследовал напрямик к входу в театр. Расталкивал преграждавших мне путь граждан локтями и плечами. Бережно прижимал к груди цветы, спрятанные за отпечатанными на бумаге чёрно-белыми орденами. Уже в театре убедился, что мне в толпе не подчистили карманы. Снова отметил, что взгляды женщин теперь привлекало не только моё лицо и плечи, а ещё и торчавшие из газеты стебли.
Сан Саныч и Варвара Юрьевна уже сидели на своих местах. Они поприветствовали меня, с любопытством взглянули на обёрнутый газетой букет. Варвара Юрьевна вручила мне программку сегодняшнего спектакля. Начало спектакля я просмотрел с интересом. Хотя следил не сколько за сюжетом пьесы, сколько за игрой актёров. Снова восхитился талантом Андрея Миронова и Михаила Державина. Полюбовался на Лебедеву. Во время антракта остался в зале. Потому что помнил: кофе в буфете не найду, а настроения для шампанского у меня сейчас не было. Съел под строгим присмотром бабушки Вари купленный Сан Санычем в буфете пирожок.
Вторая часть спектакля мне тоже понравилась. Я почти не сводил глаз со сцены, придерживал руками упиравшиеся стеблями в пол спрятанные под газетой цветы. Едва не уронил букет на пол, когда по окончании спектакля в едином порыве вместе со всеми зрителями вскочил на ноги и захлопал в ладоши. Артисты выстроились в шеренгу, поклонились публики. Мужчины и женщины поднимались из зала на сцену, дарили артистам цветы. Я заметил, что и Алёна не осталась без букетов. Я встретился с Лебедевой взглядами — мы обменялись улыбками. Актёры в первый раз покинули сцену — унесли с собой полученные от поклонников цветы.
Лишь тогда я сорвал с роз газету, неспешно сложил её и положил рядом с собой на кресло. Посмотрел на розы — они выглядели сейчас будто пришельцы из другого мира: из памятных мне девяностых годов, когда подобные цветы продавались в многочисленных палатках и магазинчиках на улицах Москвы. Я расправил на цветах листву. Заметил, как замер увидевший мой букет Сан Саныч. Александров перестал аплодировать, покачал головой и одобрительно хмыкнул. Удивлённо взмахнула ресницами стоявшая рядом со мной Варвара Юрьевна. Она улыбнулась и что-то мне сказала — шум не смолкавших зрительских оваций заглушил её слова.
Овации зрительного зала вызвали артистов на повторный поклон. В этот раз актёры выходили парами, но снова выстраивались в шеренгу. Елена Лебедева появилась рука об руку с Михаилом Державиным. Алёна тут же отыскала меня взглядом. Она увидела у меня в руках букет — вскинула брови. Я улыбнулся и пошёл к ведущим на сцену ступеням. Стоявшие в первом ряду мужчины и женщины замечали розы — удивлённо замирали, провожали меня взглядами. Я поднялся вместе со своей ношей на сцену. Артисты повернули в мою сторону лица. Я прошёл вдоль их шеренги, выслушал ироничные шепотки, положил свой букет в Алёнины руки.