Лебедева продолжила:
— Сергей, я ещё вчера хотела тебя спросить… Позже спрошу. Помню, что вопросы сейчас не нужны. Вчера ты меня не дождался. Я решила, что задам тебе вопрос сегодня. Сюда, к твоему папе, я сама не поехала. Испугалась, что простою тут у двери и не узнаю: тебя не было дома, или ты нарочно меня не впустил. Поэтому я утром отправилась к твоей сестре. Попросила, чтобы Варя организовала нашу с тобой встречу. Я ей всё объяснила: задала ей тот самый вопрос. Твоя сестра на него не ответила. Она сказала, что встретится с тобой сегодня. Предложила, чтобы я поехала сюда вместе с ней. Вот так я здесь сегодня и очутилась — если тебе это интересно.
Я почувствовал, что Алёна пристально на меня посмотрела. Глаза не открыл. Ощутил, как шевельнулись на коже волоски. Невольно затаил дыхание. Потому что из-под повязок на моих руках медленно и будто бы нехотя выглянули долгожданные «мурашки».
— Серёжа, я уже поняла, что явилась не вовремя, — продолжила Лебедева. — Уйду прямо сейчас, если скажешь. Поговорим с тобой в другой раз. Если тебе… или твоему папе нужна моя помощь — ты только скажи…
«Мурашки» побежали по моим плечам — пока ещё робко и неспешно. Я воспользовался их нерешительностью: скомандовал им остановиться. Не допустил и мысли о том, что они меня не послушают. Мурашки замерли — потоптались на месте, выжидали.
— … После нашего прошлого разговора. Я обдумала твои слова. Не со всеми твоими утверждениями согласилась. Но спорить с тобой я не намерена. Потому что ещё тогда почувствовала в твоих утверждениях недосказанность…
Так же, как и прошедшей ночью, я мысленно указал «мурашкам» направление для движения. Подтолкнул их в своём воображении. Множество воображаемых ножек сделали первые шаги — все в одну сторону: к зажатому у меня между ладонями носовому платку.
— … Сама понимаю, что моя назойливость со стороны выглядит нелепо и смешно. Никогда раньше подобным образом себя не вела. А тут вдруг… ничего не могу с собой поделать. Чувствую себя полной дурой, но всё равно…
Поток «мурашек» с каждым мгновение ускорял движение. Он больше не походил на пересыпание песчинок внутри песочных часов. Медленное поначалу движение теперь показалось мне падением множества крохотных метеоритов, которые рухнули в мои ладони.
— … Серёжа, я…
Алёнин голос всё ещё звучал…
— … Не уверена, что понимаю…
…Но движения «мурашек» по запястья я больше не ощущал. Почувствовал на коже под повязками зуд — тот самый, вполне обычный: терпимый, сейчас меня не зливший и не отвлекавший. Снова потрескивал справа от меня на журнальном столике фитиль свечи. За окном кричали дети и чирикали птицы. Продолжала свой монолог Лебедева. Тикали часы, пульсировала в висках кровь. Влажная рубашка холодила спину около позвоночника, ныла ещё ночью уставшая от сидения в кресле поясница. Я задержал дыхание. Различил тихий всплеск в аквариуме — покашливание прадеда я так и не услышал.
— … Серёжа, мне кажется, что…
Я открыл глаза, с трудом разжал пальцы и выронил платок с кровью прадеда на столешницу. Моргнул — убрал с глаз пелену. Увидел на своих ладонях похожие на следы от ржавчины пятна. Посмотрел на Лебедеву. Наши взгляды встретились.
— Всё, — выдохнул я. — Получилось.
Алёна прервалась на полуслове, вопросительно вскинула брови.
— Что… получилось? — переспросила она.
Я резво вскочил с кресла, грохотнул ручкой двери. Снова скрипнул паркетом — проигнорировал этот факт. Вошёл в спальню прадеда, наткнулся на вопросительный взгляд Варвары Юрьевны, сидевшей на краю кровати около своего отца.
— Всё, — шёпотом повторил я. — Думаю, что получилось. Как он?
Бабушка Варя вздохнула, посмотрела мне в глаза и улыбнулась.
— Спит, — ответила она. — Теперь всё хорошо. Мы с ним разговаривали. Ещё минуту назад. Буквально только что папа закрыл глаза и уснул. Испугал меня поначалу. Но сердце работает. Дыхание хорошее. Можешь не шептать, Сергей. Его теперь до завтра ничем не разбудишь. Я такое уже видела несколько раз. Всё хорошо, Сергей. Теперь всё будет хорошо.
Варвара Юрьевна взглянула мимо меня — на застывшую в дверном проёме Лебедеву.
— Папа сутки проспит, — сообщила она. — Если не дольше. Проснётся завтра. Совершенно здоровым.
Бабушка Варя вновь улыбнулась. На её висках блеснули капли пота.
Варвара Юрьевна чуть запрокинула голову и зычно крикнула:
— Сан Саныч, ты где⁈
— Здесь, — ответил Александров. — Чего раскричалась- то?