Прадед усмехнулся и сообщил:
— Вот об этом, Сергей, я сегодня задумался. Перед твоим возвращением.
Я пожал плечами и ответил:
— Что-нибудь придумаем, дед. Вместе. Потому что ты до всего этого доживёшь. Приложу к этому все усилия, как и обещал. Переупрямлю ваш дурацкий платок. Мне и родители, и тренер всегда говорили, что я упрямый. Вот только я не упрямый, а упорный. Сколько, говоришь, ты искал ту «жизненную энергию»? Семнадцать лет?
Юрий Григорьевич улыбнулся.
— Семнадцать лет прошло от того момента, — сказал он, — когда я впервые воспользовался «поиском» до первого успешного «лечения». Первый раз я воспользовался нашей семейной способностью, когда был ещё ребёнком. А первое «лечение» совершил, будучи уже дипломированным врачом. Вот только ты не думай, что всё это время я использовал способности…
Юрий Григорьевич указал на меня пальцем.
— … Так же, как ты сейчас. «Поиск» мне в детстве не нравился: ты сам знаешь, почему. А во времена учёбы в институте мне и без использования «поиска» головной боли хватало. Поэтому я не вспоминал о своей способности месяцами. В лучшем случае, демонстрировал её раз в неделю. Эксперименты над ним случались нечасто. Хотя я тоже упорный.
Прадед усмехнулся.
— Упорство, — сказал он, — это наша семейная черта. Поэтому я всё же проводил эксперименты со своей способностью. Когда для этого было время. Не так часто, как это делал сейчас ты, разумеется. Кхм. Да и экспериментировал я… часто совершенно бестолково. Помимо платков с кровью я перепробовал множество других вариантом получить чужую энергию.
Юрий Григорьевич покачал головой.
— Но результата добился лишь с платком. На этом варианте в итоге и остановился. Перешёл к экспериментам с «лечением». Пробовал и прямое наложение рук на тело пациента и… не только это. Многое перепробовал, пока не выработал собственную методу. Вначале случилась и неудача. Которая стала предвестницей успеха. Об этом случае я расскажу тебе потом…
Прадед махнул рукой.
— … Когда перейдём к «лечению». Если перейдём к нему. Кхм. Всё же… времени у нас осталось не так много.
Юрий Григорьевич потёр ладонью свою грудь — с левой стороны.
— Чувствую, Сергей, что и это твоё предсказание исполнится, — сказал он. — Будет вам моя могилка. Сердечко пошаливает. Кхм. Но время у нас ещё есть. Поэтому будем работать. Проверю твоё упорство. Хотя ты его уже продемонстрировал: там, в лесу. Саня признался, что «зауважал» тебя после того случая. А Санино уважение, Сергей, дорогого стоит.
Прадед отсалютовал мне чашкой.
— Так что работаем дальше, Сергей. Завтра продолжим твои тренировки…
— Не завтра, а сегодня, дед, — сказал я.
Юрий Григорьевич взглянул на часы.
— Поздно уже, Сергей, — заявил он.
Я покачал головой.
— Поздно будет в октябре, дед.
— До утра ведь промаешься с головной болью.
Я ухмыльнулся и ответил:
— Мы с ней уже сдружились. Потерплю. Ты мне лучше вот что скажи, дед. Что конкретно ты ощутил в тот момент, когда почувствовал эту самую «жизненную энергию»? Про онемение на коже я слышал. Что было ещё? Ты не задумывался, почему получилось именно в тот раз, а не в предыдущие? Может… ты использовал тогда новый способ «поиска»?
Юрий Григорьевич пожал плечами.
— Конечно, я думал над этим, Сергей. Особенно в последние дни. Потому что для меня твои успехи в деле освоения наших семейных способностей тоже важны, как ты понимаешь. Но ничего «такого» не вспомнил. Я столько всего тогда перепробовал… Наверное, чаша терпения у судьбы тогда просто переполнилась. Последняя капля моих усилий заполнила чашу…
Прадед развёл руками.
— … И вот, — сказал он, — у меня тогда всё получилось.
Юрий Григорьевич улыбнулся.
— «Поиск» без головной боли, — сказал он, — это совсем иные ощущения. Кхм. Не мучения.
— Охотно верю, — ответил я.
Допил кофе и заявил:
— Давай-ка потренируемся, дед. Прямо сейчас. Пока ты не уснул.
— Ты уверен, Сергей? — спросил Юрий Григорьевич.
Он отодвинул от себя чашку.
— Уверен, — сказал я. — Так надо, дед. Сегодня у нас будет два «поиска». Я так решил. На три не замахнусь. Только сразу глотну таблетку. Надеюсь, что к утру головная боль всё же пройдёт. Потому что утренние пробежки с головной болью удовольствия мне не доставляют. Это ещё мягко сказано. Так что же мы с тобой сейчас отыщем, дед? Какие у тебя идеи на этот счет?
Оба сегодняшних обращения к моему внутреннему компасу принесли лишь головную боль.
Юрий Григорьевич ушёл спать, а я уселся в его любимое кресло и прикрыл глаза. Не шевелился; ждал, пока подействует таблетка. Снова вернулся к обдумыванию воскресной поездки к Лебедевой. Эти мысли меня уже злили, но избавиться от них пока не получилось. Поэтому я пришёл к выводу: если есть силы на глупости, то их хватит и на полезные дела.