Варвара Юрьевна замолчала — отвлеклась на турку, в которой уже закипал кофе. Она погасила под туркой огонь. Достала из висевшего над мойкой шкафчика чашки.
— Дед станет предсказателем при жизни? — спросил я.
Бабушка Варя повела плечом.
— Это он сам тебе расскажет, — сказала она. — Если захочет. Просто пойми, Сергей: папу слухи о его способностях теперь не пугают. Так что Лебедева ему не навредит в любом случае. А вот тебе — может. Особенно там. Поэтому я и затеяла этот разговор. Пусть тоже почувствует ответственность. Поймёт, какая нынче стоимость у чудес. Посмотрим её реакцию на подобные цены.
Варвара Юрьевна разлила кофе по чашкам, вернула опустевшую турку на газовую плиту.
— Алёна любит тебя, внук, — заявила она. — В этом я нисколько не сомневаюсь. Вот только не всякая любовь выдерживает серьёзные испытания. Раньше Алёна не знала о плате за чудеса. Считала тебя красавцем-мужчиной, героем и чуть ли не волшебником. Для неё твой образ был строго положителен. Посмотрим, как на Алёнино отношение к тебе повлияют расценки на волшебство.
Бабушка Варя, поставила чашки с кофе на кухонный стол, уселась напротив меня.
— Сергей, ты правильно решил, что в ближайшие недели вы не увидитесь. Времени у Алёны будет предостаточно, чтобы подумать о будущем и понять свои желания. Да и время… оно тоже скажет своё слово. Женщины следуют зову сердца, а не голосу разума. Вот только наше сердце часто повторяет за нашими эмоциями. Которые быстро успокаиваются и «остывают».
Варвара Юрьевна вздохнула.
— Мы с папой хотели, как лучше, Серёжа, — сказала она. — Потому что переживаем за тебя. Что бы ты о нас ни думал. Лебедева нам нравится. Как актриса и как человек. Но мы её пока плохо знаем. Поэтому и решили, что проверим её на деле. К тому же, пусть проникнется мыслью о том, что избавилась от опухоли не по взмаху волшебной палочки. Пусть проникнется мыслью о том…
Бабушка посмотрела мне в глаза.
— … Что плата может быть слишком большой. В будущем это поможет охладить желания. Особенно если она почувствует себя соучастницей подобного волшебства. Пусть на себе ощутит… последствия чудес. Алёнина реакция на такое волшебство и тебе, внук, о многом расскажет. Я так думаю. Разве я не права? Или ты не согласен с нашим решением?
Я хмыкнул и сказал:
— Вы бы ей ещё и о моей поездке из будущего рассказали.
Варвара Юрьевна покачала головой.
— А вот это уже лишнее, — сказала она. — Так единогласно решили папа и Сан Саныч. С пояснением Алёниного и папиного выздоровления так и так нужно было решать. Вопросы на эту тему у Лебедевой уже возникли. Алёна бы искала на них ответы в любом случае. Разве не так? А вот о твоей поездке из будущего ей знать совсем не обязательно. Даже наоборот: знать не нужно.
— Почему? — спросил я.
Заметил промелькнувшее в глазах бабушки Вари удивление и добавил:
— Не спорю с вашим решением. Согласен с ним. Без вариантов. Но всё же. Почему вы так решили?
Я придвинул к себе чашку.
Варвара Юрьевна улыбнулась.
— Потому что мы уже повидали жизнь, Серёжа, — сказала она. — Поняли, что не всякую информацию можно озвучить даже близким людям. Иногда имеет смысл промолчать. Твоё происхождение — как раз такой случай. Информация о нём не прибавит доверия к тебе со стороны Алёны. Точно тебе говорю. Но лишнюю ответственность на её плечи взвалит. А зачем?
Бабушка Варя развела руками.
— Достаточно и того, что Лебедева теперь знает: лечение обошлось недёшево. Теперь Алёна либо отдалится от тебя, либо проникнется дополнительной благодарностью. В любом случае, её реакция нужна здесь и сейчас — не потом. Там, за пределами СССР, твоё происхождение будет неоспоримо. А что о нём подумают тут — это не имеет значения… для тебя.
Варвара Юрьевна улыбнулась.
— Я совсем не расстроюсь, если останусь для Алёны твоей сестрой, а не бабушкой. Хотя уже скоро всем заявлю, что ты, Сергей, самозванец. Как только ты от нас уедешь. На этом настояли папа и Сан Саныч. Я поддержала их решение. Потому что тебя оно не расстроит. Ведь ты не наивный мальчик и понимаешь: родство с невозвращенцем нам совсем некстати.
— Понимаю, — сказал я.
— Вот и прекрасно, внук, — заявила Варвара Юрьевна. — Кем тебя в итоге признают, я не представляю. Станешь ты либо очередным сыном лейтенанта Шмидта, либо иностранным шпионом, либо вообще нашей выдумкой и несуществующим в реальности человеком. Лишь бы ты оказался подальше от Москвы, когда папа возьмётся за выполнение своей задумки. Это будет лучше для тебя, Сергей.