На спортплощадку Юрий Григорьевич не пошёл: он напомнил мне, что до четверга остаётся работающим человеком. Прадед свернул к дому — я побежал трусцой к школе. Позавтракали мы с прадедом вместе. Я поинтересовался, как Юрий Григорьевич объяснит своё преображение коллегам. Прадед хмыкнул и ответил, что не обязан никому ничего объяснять. «Пусть судачат, — сказал он. — Для моих нынешних целей это даже полезно». Ни разу не зевнувший сегодня Юрий Григорьевич после завтрака отправился на работу. Я прошёл в гостиную и будто бы по привычке уселся в кресло. Перед сном я с десяток минут посидел у журнального столика. Смотрел на окно, вертел в руке не окровавленный носовой платок, а белую ракушку скафарку.
Сан Саныч уехал в среду.
Появление в Советском Союзе нового неработающего пенсионера мы отметили без него в четверг. Поначалу решили, что поедем для этого к бабушке Варе. Но Варвара Юрьевна воспротивилась нашему визиту. Она не захотела, чтобы меня увидела проживавшая вместе с ней в квартире её восемнадцатилетняя дочь (моя мама). Бабушка сказала, что «будущее Катеньки менять не нужно». Заявила, что «до рождения внука пусть Катя живёт, как прежде». Мы с её требованием согласились. Поэтому Варвара Юрьевна приехала после работы к своему отцу домой, засиделась с нами допоздна.
Она рассказала нам, как отреагировали на «обновление» моего прадеда работники больницы, где до сегодняшнего дня Юрий Григорьевич Новых числился главврачом.
В голосе Варвары Юрьевны я услышал не только весёлые ноты, но и тревожные.
— Не переживай, Варенька, — сказал Юрий Григорьевич. — Пусть говорят. Теперь это даже хорошо.
Третьего ноября, в субботу, Варвара Юрьевна приехала к нам уже утром. Мы с Юрием Григорьевичем застали её на кухне у плиты, когда вернулись со спортплощадки. Бабушка Варя без лишних проволочек сварила борщ, потушила картошку с мясом. Затем она повесила фартук на крючок и потребовала, чтобы я принёс ей папку с газетными статьями из будущего про маньяков и серийных убийц. Ещё в четверг она предупредила нас: Сан Саныч перед отъездом распорядился, чтобы Варвара Юрьевна законспектировала эти статьи в тетради (потому что до этого Александров переписал из них лишь основные даты событий и фамилии).
Бабушка Варя заняла письменный стол в комнате своего отца, разложила на нём газетные вырезки. Дед уселся за кухонный стол, перебирал там свои тетради с «предсказаниями». Я вооружился «спортивным альманахом» и разместился в кресле. Так мы провели выходные, отвлекаясь лишь на сон, приёмы пищи и прочие будничные процедуры. Ночь с субботы на воскресенье я снова провёл на раскладушке. Уснул с мыслью о том, что раскладушку придумали не иначе как враги человечества — они наверняка задумали её, как орудие пытки, пусть и представили раскладушку как предмет, необходимый для тесных советских квартир.
Сан Саныч вернулся в пятницу, девятого октября. Вечером он ненадолго заглянул в квартиру моего прадеда. Оставил на полке в прихожей двухсот миллилитровую стеклянную банку, на дне которой лежал окрашенный кровью кусок материи.
На следующий день под книжной полкой в гостиной появился очередной пропитанный кровью платок. Он покачивался в создаваемых лопастями вентилятора потоках воздуха. Походил на поднятый в честь возвращения Александрова красный флаг.
Субботу мы провели вчетвером. Погуляли на свежем воздухе, вечер провели за кухонным столом (слушали рассказ Сан Саныча о его командировке). То и дело поочерёдно посматривали на румяное от волнения лицо Юрия Григорьевича.
Ровно в полночь мы скрестили взгляды на циферблате настенных часов.
— Всё, одиннадцатое октября, — озвучил наши общие мысли Сан Саныч. — Пронесло.
Он посмотрел на моего прадеда и сказал:
— С днём рождения тебя, Григорьич. Теперь у тебя два дня рождения. В этот раз ты проживёшь уж точно дольше, чем в прошлый.
Я отсалютовал прадеду чайной чашкой.
Варвара Юрьевна улыбнулась.
— Надеюсь на это, Санечка, — произнёс Юрий Григорьевич. — Очень надеюсь. На этот остаток жизни у меня теперь много планов.
Днём мы отметили новый день рождения моего прадеда (вчетвером). В кафе Ленинском проспекте. Этому не воспротивилась даже Варвара Юрьевна.