После обеда в кафе Сан Саныч повёз нас за город. К реке. Там мы спустились к воде, Александров установил на берегу старое металлическое ведро.
В этом ведре мы едва ли не при траурном молчании сожгли привезённые мной из будущего вещи: газетные и журнальные вырезки, деньги, документы…
Я с интересом понаблюдал за тем, как догорали на дне ведра американские доллары из двухтысячного года, повернулся к Александрову и сказал:
— Сан Саныч, на следующей неделе я куплю валюту.
— Где? — спросил Александров. — У нас в СССР нет ваших «обменников», Красавчик. В сберкассах валюту тоже не продают.
— Есть у меня идея, — сообщил я. — Надеюсь, что она сработает. Но твой совет, Сан Саныч, мне всё же не помешает.
Глава 19
В понедельник утром я поехал в «Гастроном», где трудился Нарек Давтян. Сжимал в руке ручку прадедовского потёртого портфеля, утяжелённого пачками советских денег. Держал в уме полученные от Александрова наставления, которые мне (пожившему в годы «дикого» российского капитализма) показались забавными. Я уже пообвыкнулся с нынешними советскими реалиями, в которых покупка и продажа иностранной валюты считалась преступлением. Но на это «жуткое» экономическое «преступление» я решился без особых моральных терзаний. Однако к напутственным словам Сан Саныча отнёсся серьёзно.
Через парадный вход я в магазин не зашёл. Направился во двор, заглянул в подсобку через служебный вход. Вдохнул запах гнилых овощей и протухшего мяса, подошёл к сидевшим на деревянных ящиках мужчинам (на этот раз Нарека с ними не было). Мне сказали, что Давтян сейчас работал. Один из «перекуривавших» работников «Гастронома» прогулялся в глубь магазина и сообщил мне, что Нарек сейчас выйдет. Я замер около двери — пыхтевшие табачным дымом мужчины разглядывали меня с нескрываемым любопытством (будто прикидывали, что именно мне понадобилось от их коллеги).
Нарек не заставил меня долго ждать. Он появился передо мной наряженный в раскрашенный кровавыми пятнами белый фартук (надетый на голый торс). Улыбнулся при виде меня, раскинул руки, поспешил мне навстречу. Притормозил в шаге от меня, снял и бросил на деревянный ящик фартук. Обтёр ладони о покрытую чёрными волосами грудь, обнял меня и похлопал по спине. В восторженном тоне Давтян заявил, что рад моему появлению. Сказал, что я прекрасно выгляжу, но всё же поинтересовался моим здоровьем. Лишь выслушав мой ответ, Нарик снова улыбнулся и поинтересовался целью моего визита.
Свои цели я озвучил Давтяну, когда мы вышли на улицу и остановились в тени от кроны дерева.
Нарек всплеснул руками из заявил:
— Серик, о чём ты говоришь? Какие…
Он замолчал, огляделся по сторонам и продолжил:
— Какие доллары? Я такими вещами не занимаюсь. Это же!.. серьёзная статья.
Я пожал плечами и сказал:
— Можно не только доллары. Сойдут немецкая марка, английские фунты, французские франки… даже турецкие лиры. Что угодно, кроме денег стран Варшавского договора.
Нарек посмотрел мне в глаза.
— Серик, это же… восемьдесят восьмая статья, — сказал он. — Там же… вплоть до смертной казни.
Я кивнул.
— Знаю, Нарек. Потому к тебе и пришёл. Как к другу и проверенному человеку.
Я протянул Давтяну портфель.
— Вот, загляни. Половина этих пачек — подарок тебе на свадьбу. Другую половину нужно обменять на иностранные деньги.
С кроны дерева вспорхнули воробьи — они шустро полетели через двор, словно поспешили передать мои слова «куда следует». Давтян настороженно взглянул им вслед. Затем он снова огляделся и опять вытер о грудь ладони. Принял из моих рук портфель, присел на бордюр и щёлкнул пряжкой. Нарек сунул в недра портфеля руку, примерно на пять секунд замер. Я посмотрел на него сверху вниз — с вершины фонарного столба наблюдала за нами ворона (она задумчиво склонила набок голову, будто что-то подсчитывала в уме). Нарек поднял на меня лицо — мне почудилось, что его морской загар чуть потемнел.
— Серик, сколько тут? — сиплым голосом спросил Давтян.
— Много, — ответил я. — Сам пересчитаешь.
— Серик, ты сказал, что половина…
— Половина этих бумажек — твоя.
Нарек пошевелил косматыми бровями и снова заглянул в портфель.
— Се… Кхм! Серик, ты уверен, что это не много?
— В самый раз, Нарек. Ведь мы же с тобой друзья. Ты мне один раз уже помог. Поможешь и ещё. Разве не так?
Давтян нервно вскинул руку и пригладил волосы у себя на затылке.
Ворона на вершине столба громко каркнула, будто повторила мой вопрос: «Разве не так?»
— Так, — ответил Нарек, — конечно, так. Разумеется, я…
Давтян вздохнул и тряхнул головой.
— Разумеется, Серик, я тебе помогу, — сказал он. — Как другу. Как почти брату.
Он застегнул портфель, выпрямился. Сунул портфель себе подмышку.
Посмотрел на меня и сообщил:
— Есть у меня один земляк… который знает другого моего земляка, который…
Давтян кивнул.
— В общем, я разузнаю, что, да как, — сказал он. — Серик, как скоро тебе понадобятся… результат?
— Чем скорее, тем лучше, — ответил я. — В течение недели. Желательно.
Давтян прижал ладонь к портфелю, будто к разболевшемуся вдруг сердцу.
— Неделя… — повторил он.
Нарек задумчиво посмотрел мимо меня на окна жилого второго этажа. Мне показалось, что в одной из квартир у меня за спиной захлопнули форточку. Давтян сместил взгляд на моё лицо, решительно тряхнул головой.
— Подожди здесь, Серик, — сказал он. — Сейчас вернусь.
Давтян ушёл в магазин, унёс с собой портфель моего прадеда. Сидевшая на фонаре ворона насмешливо каркнула и полетела через двор. Она будто бы погналась за недавно умчавшимися в том же направлении воробьями.
Почти пять минут я скучал под деревом. Слушал доносившееся из квартиры на втором этаже бормотание радиоприёмника. Рассматривал кусты и деревья — отметил, что в их кронах уже появились яркие жёлтые листья.
Нарек вернулся без портфеля. Протянул мне клочок газеты, размером с половину сигаретной пачки. На этом клочке я увидел числа номера телефона и состоявший из одной буквы и трёхзначной цифры код.
Нарек мне пояснил, что этот код — от автоматической камеры хранения.
— На каком вокзале? — уточнил я.
Давтян пожал плечами.
— Пока не знаю, — ответил он. — Позвони по этому номеру, Серик. Скажем…
Нарек на пару секунд задумался.
У меня за спиной новь громыхнула форточка, звуки из радиоприёмника стали значительно тише.
— Скажем, в следующий понедельник рано утром. До семи. Сможешь?
— Разумеется, — ответил я.
Нарек улыбнулся.
— Прекрасно, — сказал он. — Надеюсь, Серик, что к тому времени я уже решу твою проблему. По телефону я скажу тебе название вокзала. Или сообщу о другом месте, где тоже есть камеры хранения. Приедешь туда. Заберёшь из ячейки портфель. Договорились?
— Прекрасно, — сказал я.
Мы пожали друг другу руки, перекинулись десятком «вежливых» фраз и попрощались «до пятницы».
Нарек шагнул в сторону магазина. Но тут же остановился. Обернулся.
— Серик, а ты не боишься, — сказал он, — что я твой портфель… потеряю?
Я хмыкнул, пожал плечами и ответил:
— Не боюсь, Нарек. Деньги — всего лишь бумага. Но если вдруг потеряешь…
Я посмотрел Давтяну в глаза.
— … скажи мне об этом, Нарек. Ведь ты же помнишь, что я умею. Я найду эти деньги и этот портфель где угодно.