Я замер в одном полуботинке, обернулся — иронии во взгляде прадеда не заметил.
Александров нахмурился.
— Это ещё почему, Григорьич? — спросил он. — Поясни.
— Потому что вместо Сергея поеду я, — сообщил мой прадед.
Он улыбнулся и заявил:
— Разве ты, Санечка, не понял? Это тот самый шанс, который мне и нужен. Внимание влиятельных персон Сергею ни к чему. А вот мне оно придётся в самый раз. Екатерина Алексеевна не последний человек в нашей стране. Хороший старт для моего плана.
Юрий Григорьевич пожал плечами.
— Саня, для тебя ведь всё рано, кто эту скрипку отыщет. Я с этим справлюсь не хуже Сергея. Ты и сам это знаешь. Примерно такое начало я и планировал. Только не думал, что оно случится до Серёжиного отъезда. Но, раз уж так получилось…
Прадед развёл руками и заявил:
— Не вижу причины не воспользоваться такой прекрасной возможностью. Напомню о себе Хлыстовой. А там… кто знает… может и встречусь с Екатериной Алексеевной. А Фурцева, как ни крути, птица высокого полёта. Там и до Леонида Ильича будет рукой подать.
Сан Саныч озадаченно хмыкнул.
— А ведь и правда, Григорьич, — произнёс он. — Как-то я не подумал о такой возможности. Скрипку ты найдёшь. В этом я уверен. Фурцева-то об этом деле по любому узнает. Красавчика от неё прятать не придётся. И для нас польза будет.
Александров покачал головой.
— Странно, что я сам о такой возможности не подумал. Что-то я совсем заработался, Григорьич. Или постарел? В отпуск мне пора. В санаторий: в грязевые ванны и в лечебные соли. А не в очередную командировку за очередным подонком.
Юрий Григорьевич улыбнулся.
— Не прибедняйся, Санечка, — сказал он. — Знаю тебя: бережёшь меня по старой привычке. Только позабыл, что наши планы изменились. А это повлекло и смену образа жизни. Привыкай, Саня. Теперь я не прячусь. Теперь я этот… второй Вольф Мессинг.
Прадед выпрямился, заправил футболку в штаны.
Мне показалось, что он вот-вот согнётся в поклоне, будто цирковой артист. Но Юрий Григорьевич лишь горделиво приподнял подбородок и посмотрел на Сан Саныча сверху вниз.
— Григорьич, разве ты не второй Нострадамус? — спросил Александров.
Юрий Григорьевич махнул рукой и заявил:
— Одно другому не помешает. Будут им, Санечка, и фокусы, и предсказания. Как только я попаду на глаза нужной публике. Дело мы задумали серьёзное и правильное. Так что не поленимся: поработаем в полную силу. Правильно я говорю?
— Правильно, Григорьич.
Сан Саныч хмыкнул, повернулся ко мне и скомандовал:
— Отбой, Красавчик. Планы изменились. Отдай Григорьичу платок.
Глава 20
Сан Саныч и Юрий Григорьевич вернулись поздно вечером. За окном к тому времени уже стемнело. Я поужинал, уселся в кресло штудировать «спортивный альманах». До возвращения прадеда и Александрова я выучил наизусть результаты хоккейных матчей двух чемпионатов мира, отложил в памяти фамилии победителей Олимпийских игр восьмидесятого года, даже сунул нос в хитросплетения игр бейсбольных команд Соединённых Штатов Америки и Канады. В прихожей щёлкнул дверной замок — я тут же бросил на журнальный столик тетрадь. Встретил прадеда и Александрова на пороге комнаты. Увидел озорной блеск в глазах Юрия Григорьевича.
— Как прошло? — спросил я. — Нашли скрипку?
— А как же, — ответил прадед. — Нашли. Старый конь борозды не испортил.
Он усмехнулся и тряхнул головой. Я не удержался — чихнул: Сан Саныч снова принёс мощный запах своего одеколона. Александров будто почувствовал моё недовольство: нахмурился.
— Где она была? — спросил я.
— Там же, — ответил Юрий Григорьевич. — В гостинице. Это было несложно. Я поводил скрипача по этажам. Воспользовался твоим примером: сработал дважды по десять минут. Этого вполне хватило.
Прадед полюбовался на своё отражение в зеркале, словно заинтересовался причёской. Мне показалось, что мысленно он всё ещё ходил по гостинице «Интурист» — под прицелом удивлённых взглядов.
Я выждал, пока прадед налюбуется на себя, и спросил:
— Кто её спёр?
Сан Саныч махнул рукой.
— Дурацкая история, — ответил он. — Скрипку горничная прихватила. Пока не понятно: по собственной глупости, или по чужой указке. В этом без нас разберутся. Не наше это дело. Свою задачу мы выполнили.
Сан Саныч заглянул в мои глаза и заявил:
— У нас с Григорьичем к тебе, Красавчик, серьёзный разговор. Поставь чайник.
Александров указал рукой в сторону кухни.
Я посмотрел на ставшее вдруг серьёзным лицо Юрия Григорьевича, спросил: