— Это всё?
Лебедева улыбнулась, пожала плечами.
— Всё, — ответила она. — Только чемодан и я. Ты сам сказал, что поедем налегке.
Билеты на поезд я купил ещё месяц назад. Выкупил всё купе: четыре места (не увидел смысла экономить привезённые из будущего советские деньги). Поэтому мы с Лебедевой сразу же отправились к поезду. Алёна держала меня за локоть. Вторую руку мне оттягивал чемодан: не слишком тяжёлый, но и явно не пустой. Пассажиров на перроне Курского вокзала сейчас было на порядок меньше, чем во время моего прибытия сюда в июле этого года. Загруженные вещами люди спешили к своим вагонам, взглядами отыскивая в окнах вагонов таблички с номерами. Проводницы проверяли билеты, разминали озябшие пальцы: к вечеру в Москве заметно похолодало.
Алёна прочла вслух:
— «Москва-Симферополь».
Взглянула на меня и спросила:
— Серёжа, куда мы поедем?
— На юг, конечно, — ответил я. — Следом за перелётными птицами.
Наличием наших паспортов проводница не поинтересовалась. Лебедеву она не узнала — потому что взгляд её остался таким же сонным и уставшим, как и до нашего появления. Проводница лишь вяло удивилась тому, что я предъявил ей не два, а четыре билета. Буркнула, что я зря потратился, потому что «народу всё рано не будет — не лето же». Я шагнул в вагон, вдохнул знакомые по прошлым моим поездкам (в пансионат и обратно) ароматы. Прошёл по узкому коридору до своего купе, сунул Алёнин чемодан под полку. Сразу же задёрнул мятую шторку, за которой ярко светил на перроне фонарь. Взглянул на замершую в дверном проёме Лебедеву.
— Серёжа, нам долго ехать?
— Долго. Больше суток.
Я поставил под окном рюкзак, уселся около стола.
Алёна улыбнулась, расстегнула плащ, присела рядом со мной на полку и сказала:
— Это хорошо, что долго. Как же я устала! Трудные были дни.
В тёмном окне (над задёрнутыми шторками) отражалось купе поезда: потолок с лампой, лежавшая на верхней полке женская шляпка, прикрытая дверь с зеркалом. Позвякивали стоявшие на столе пустые гранёные стаканы в мельхиоровых подстаканниках. Чуть покачивался Алёнин плащ, висевший около двери купе. В воздухе витали ароматы женских духов и свежезаваренного чая. Они почти затмили прочие запахи, царившие в купе до нашего появления. Лебедева сидела за столом напротив меня, смотрела мне в лицо. Я заметил, что здесь, в освещённом купе, её глаза посветлели. Теперь они снова походили цветом на яркое безоблачное небо.
— … Эльдар Александрович сам мне позвонил, — сказала Алёна. — Спросил, есть ли у меня желание с ним поработать. Желание у меня, разумеется, есть. Я так ему и сказала. Хотя роль он мне предложил не главную. Но актёрский состав в фильме будет превосходный: Юрий Никулин, Евгений Евстигнеев, Андрюша Миронов — это только те, кого мне назвали. Натурные съёмки пройдут во Львове. Интерьерные сцены снимут у нас, в Москве.
— С удовольствием посмотрел бы на тебя в этом фильме, — сказал я.
Увидел, как Лебедева кокетливо подкрутила пальцем прядь белокурых волос.
— Мне много хороших предложений поступило, — сообщила Алёна. — Следующий год мог бы стать напряжённым. Но интересным. Ты сам мне говорил, чтобы я вела себя естественно. Было бы странно, согласись, если бы я отказалась от столь заманчивых ролей. Обычно за такие возможности актрисы готовы… душу продать. А мне после протекции Зверева их прямо на блюдечке принесли. Разумеется, я согласилась. Отказы выглядели бы более чем странно.
— Кому теперь достанутся эти роли? — спросил я.
Алёна пожала плечами.
— Свято место пусто не бывает, — сказала она. — Претенденток на них предостаточно. Все они только порадуются тому, что Елена Лебедева ушла с их пути. Это нередкий случай в кино, когда актёры по тем или иным причинам отказываются от ролей. Солгу, если скажу, что ни о чём не жалею. Но такова жизнь, Серёжа. Мы ежедневно делаем выбор. Я свой выбор сделала. Фильм Рязанова будет превосходным и без моего участия, не сомневаюсь в этом.
Алёна покачала головой.
— Знаешь, Серёжа. После того случая со Зверевым я поняла: моя карьера — очень ненадёжное предприятие. В один момент её могут разрушить. Если у меня снова не появится заступник. Далеко не всё решает талант, Серёжа. Я это давно осознала. Больше не тешу себя иллюзиями. Сделать выбор мне всё равно придётся. Так лучше уж сейчас. Когда этот выбор состоит между любимым делом и любимым человеком. Такой выбор лучше, чем выбирать из двух зол меньшее.
Лебедева убрала за ухо прядь волос.
— За границей тоже есть театры и кино, — сказал я. — Более того: там есть Бродвей и Голливуд. Найти работу актёра можно не только в СССР. Для этого, правда, придётся выучить английский язык.