В здание аэропорта мы сразу не пошли. Полтора часа подышали свежим осенним крымским воздухом и полюбовались небом. Я объяснил Алёне, что дальнейший путь мы совершим на аэротакси. В Краснодар. Лебедева подивилась странностью нашего маршрута. Спросила, почему мы не полетели самолётом в Краснодар из Москвы. На Алёнины вопросы я ответил: «Так надо». Подробности своей затеи снова не сообщил. Посматривал на часы, поглядывал на самолёты и на подходивших к зданию аэропорта людей. Невольно вспомнил о том, как в ночь с тринадцатого на четырнадцатого июля двухтысячного года примерно вот так же… ожидал. Только не посадку на самолёт, а прибытие поезда. Рядом со мной тогда была не Алёна, а Сергей Петрович Порошин.
К кассе аэропорта я подошёл ровно в четыре часа после полудня. Пристально посмотрел молоденькой кассирше в глаза, улыбнулся. Заявил женщине, что «моя судьба» сейчас находилась в её руках. Сообщил, что мне и «моему спутнику» нужно вылететь в Краснодар. Потребовал, чтобы мне продали два билета на ближайший рейс. Ожидаемо услышал, что билеты на этот рейс уже распроданы. Я обрушил на женщину всю мощь своего обаяния и красноречия. Выяснил, что в лёгкомоторном самолёте, отправлявшемся через четверть часа в Краснодар, всего четыре пассажирских места. Стребовал с кассирши обещание: если вдруг купившие на этот рейс пассажиры сдадут билеты или просто не пройдут регистрацию — их места достанутся мне.
Я вернулся к стоявшей около наших вещей Алёне и сообщил:
— Всё в порядке. Ждём. Недолго осталось.
Два из четырёх пассажиров рейса до Краснодара регистрацию не прошли. Ожидаемо. Кассирша продала билеты на аэротакси мне и Лебедевой. Хотя сегодня «спешили» в Краснодар не только мы. Помимо нас «опаздывал» ещё один пассажир (тот самый, которому «повезло» в прошлый раз). Вот только теперь ему место в самолёте не досталось. Мы с Лебедевой прошли регистрацию и прошли к дожидавшемуся нас легкомоторному самолёту чехословацкого производства L-200 «Морава». Там нас уже дожидался пилот и два явившихся раньше нас пассажира. Пилот нас поторопил. Пассажиры (молодые мужчины) встретили нас недовольными взглядами. Я настоял на том, чтобы один из пассажиров пересел в кресло рядом с пилотом.
Уселся в кресло между Алёной и вторым пассажиром.
Взял Лебедеву за руку. Склонил голову к Алёниному уху.
— Ничего не бойся, — прошептал я. — Что бы сейчас ни случилось. Слушайся меня. Поняла?
Лебедева кивнула.
— Поняла.
Я улыбнулся и сообщил:
— Товарищи, мы готовы! Поехали! То есть… полетели.
Пилот хмыкнул в ответ на мои слова. Сидевшие в салоне самолёта вместе с нами пассажиры обменялись недовольными взглядами. Я мысленно окрестил наших попутчиков «блондин» и «брюнет». Хотя волосы «блондина» были лишь чуть-чуть светлее, чем у «брюнета». Оба эти пассажира выглядели напряжёнными, словно нервничали перед взлётом. Я боязнью полётов не страдал. Хотя в легкомоторном самолёте до сегодняшнего дня не летал ни разу. Алёна тоже выглядела спокойной. Пилот исполнил все положенные перед взлётом ритуалы. Пообщался с наземной службой. Самолёт покатился по взлетно-посадочной полосе, стремительно набирая скорость. Оторвался от земли и устремился в небо, словно нацелился на облака.
Я выждал примерно минуту.
За это время самолёт набрал высоту. Внизу, под нами, уже блестела морская поверхность.
— Ничего не бойся, — шёпотом повторил я Алёне. — Молчи. Не шевелись.
Я заметил, как вновь переглянулись «брюнет» и «блондин». Они явно нервничали. Я медленно поднял руки и показал пустые ладони своему соседу по креслу (блондину).
— Товарищи, — сказал я, — спокойно. Мы не сопротивляемся. Обойдёмся без ненужной крови. Драки не будет. Сразу вам это говорю. Иначе разобьёмся все. Это без вариантов.
Именно керченский аэропорт фигурировал сразу в нескольких полученных мною от Сергея Петровича Порошина газетных статьях.