— Ты собираешься в Нью-Йорк? — он чуть повышает голос. — У нас завтра собрание.
Я уже пишу Чарли, чтобы он заказал билет на ближайший рейс и плевать на цену. Любой рейс. Сейчас.
— Мэннус, — рявкает Кэлхаун. — Ты слушаешь?
Я открыто встречаю его взгляд.
— Да, тренер. Собрание. Я буду присутствовать на каждом из них. Как только вернусь из Нью-Йорка.
Он смотрит на меня, открыв рот.
Я должен чувствовать неловкость. Может, беспокойство. Но нет. Я был номером один на драфте в моем году. И впервые разыгрываю эту карту.
— Моя девочка в больнице. Она — моя семья. И я собираюсь к ней.
Тренер движется словно в замедленной съемке, но в конце концов кивает.
— Передайте мисс Куппер мои наилучшие пожелания.
Я не отвечаю, потому что уже бегу по коридору, смысл всей моей гребаной жизни ждет меня в Нью-Йорке.
Глава 24
Чесс
БОЛЬНИЦЫ УЖАСНЫ. Я проснулась в одной из них. Меня тошнило, и мне сделали сканирование мозга на предмет опухолей или внутренних кровоизлияний. Это напугало до чертиков. Судя по всему, у меня сотрясение. Поэтому всю ночь через небольшие промежутки времени, которые казались слишком короткими, меня проверяли, что очень раздражало и мешало спать. А спать мне очень хотелось.
Сейчас утро. Моя голова весит тонну и тупо пульсирует. Но тошнота и головокружение прошли. Мне разрешили принять душ и переодеться. Да, больничный душ с шампунем, пахнущим антисептиком и превращающим волосы в солому.
Лежа на кровати в ожидании Джеймса, я то и дело проваливаюсь в сон, усталость заставляет веки опускаться. Меня выписывают с наставлением, что Джеймс должен за мной приглядывать.
Ощущение пустоты в груди растет. Мне нужен не Джеймс.
Дверь открывается, очередная медсестра пришла для проверки. Только это не медсестра. Эмоции пронзают насквозь, удар в ноющую грудь, резкое сжатие измученного сердца. Финн здесь.
Он выглядит так же хорошо, как я себя чувствую, покрасневшие глаза, темные круги под ними, волосы с одной стороны спутаны, а с другой — торчат вверх. Я впитываю его вид, как иссохшая земля воду.
Взгляд голубых глаз скользит по мне, словно парень не знает, на чем сосредоточиться в первую очередь, будто пытается охватить меня целиком. Напряжение прокатывается по его телу, заставляя заметно дрожать. А потом его глаза встречаются с моими. Он выглядит измученным, разбитым.
Я тяжело сглатываю.
— Привет.
Голос в ответ звучит как призрак его прежнего.
— Привет. — Финн шагает в комнату и закрывает за собой дверь. — Я приехал, как только смог. Рейсов не было.
Он здесь, и это все, что имеет значение. Я должна сесть, сделать вид, что я сильная, собранная, и все такое. Однако, если только кто-нибудь не придет, чтобы вытащить мою задницу отсюда, я не сдвинусь с места без необходимости.
— Думаю, меня сбил парень на велосипеде. — Все было как в тумане, но я помню два колеса и руль.
Морщинки вокруг его рта углубляются.
— Так и было.
Он передвигается как старик, когда идет ко мне. Я наблюдаю за его приближением, в животе возникает легкий трепет. Так сильно хочу обнять его, до дрожи в руках. Парень садится в кресло у моей кровати, слишком маленькое для его крупного тела. Вблизи он выглядит еще хуже, изможденный и опустошенный. Я переживаю за него.
— Парень в порядке? — моя память сейчас работает довольно паршиво. По-видимому, такое бывает при сотрясении мозга.
— Пара царапин. Сломанное запястье. — Взгляд Финна пустой, движение глаз едва уловимо. Он опускает взгляд на мою руку, лежащую на кровати.
— Какая ирония. Моё только зажило.
Он поджимает губы.
— Рад, что ты можешь шутить. Уже дважды мне пришлось услышать, что ты в больнице. — Взгляд голубых глаз пригвоздил меня к месту. — Это в два раза больше, чем я могу вынести.
— Не то чтобы я это планировала.
Парень хмыкает.
— Я не какая-то растяпа. Оба раза врезались в меня.
— Никогда не слышала, что надо смотреть по сторонам, Честер? — он действительно свирепеет.
— Это была односторонняя улица. Кто мог знать, что там случайно появится велосипедист, едущий против движения?
— Ты. Ты теперь знаешь. Боже. — Он трет губы рукой. — Мое сердце не выдержит еще одного такого звонка, ясно?
— Ладно. Прости. — Мне правда жаль. Но не из-за аварии, а потому что в его глазах появился этот беспомощный страх.
Финн хмурится.
— Не стоит извиняться. Как ты себя чувствуешь?
То, чем меня накачали, делает мое тело приятно расслабленным.