— Опять же, я футболист. Мы не сдаемся.
На этом я обнаруживаю себя прогуливающейся в сторону дома в сопровождении квотербека. С низко надвинутой на глаза кепкой и руками, засунутыми в карманы, никто, кажется, не узнает его. Хотя он все еще притягивает взгляды; высокий, подтянутый парень с четкой линией подбородка всегда привлечет внимание. Но мы идем беспрепятственно.
На перекрестке Бурбон-Стрит как всегда зрелищно. Музыка гремит со всех сторон, кантри из одного бара, рок из другого, блюз на улице. Пьяницы и зеваки потоком движутся мимо нас, как стадо гусей. Финн подходит ближе, его рука касается моей.
— Видишь, — говорит он, низко наклоняясь к моему уху. — Я мог бы потеряться в толпе, если бы ты меня не охраняла.
Я фыркаю.
— Уверена, это было бы ужасно. Десятки незнакомцев наперебой пытающихся угостить тебя выпивкой.
— Бесконечные женщины, показывающие мне сиськи, — говорит он, глубоко вздыхая. — А у меня даже нет с собой бус, чтобы подарить им.
— Сомневаюсь, что они будут против.
В уголках его глаз появляются морщинки, когда он смотрит на меня из-под козырька.
— Нет. Но все равно предпочел бы твою компанию.
Я не из тех, кто краснеет. И виню теплый ночной воздух в том, что мои щеки горят.
— Я не буду спать с тобой, — выпаливаю я.
— Ладно.
— Ладно?
Он смеется раздраженно вздыхая.
— Ты ждешь, что я буду умолять?
— Нет. Конечно, нет. Я просто... это было легко.
Финн пожимает большими плечами.
— Я покладистый парень.
— Рискую показаться параноиком, но все это кажется странным. Ты как будто играешь со мной.
Его губы изгибаются.
— У тебя действительно паранойя. Скажи, она затрагивает все сферы твоей жизни, или только в отношении парней?
Мы пересекаем улицу в быстром темпе, прежде чем загорится светофор.
— Никогда еще парень не провожал меня домой, ни на что не рассчитывая, Доктор Фил.
— Ты возвращалась домой не с теми парнями, Чесс.
Никто не знает этого лучше меня. Но я замедляю шаг.
— Посмотри сейчас мне прямо в глаза, — говорю я ему. — И скажи, что ты хоть раз провожал девушку домой, не собираясь залезть к ней в штаны.
Он останавливается, я тоже. Из бара справа доносится голос Элвиса, напевающего о том, что он не может не влюбиться. Он громкий, сочный и заполняет гулкую тишину между нами, пока мы замерли, с вызовом уставившись друг на друга.
На лице Финна появляется чувство вины, которое он пытается скрыть.
— Я провожал домой девушку, не собираясь залезать к ней в штаны.
Мои глаза сужаются, и его губы медленно изгибаются в улыбке.
— Я делаю это прямо сейчас, — указывает он.
— Ты невозможен, — говорю я, смеясь, и иду дальше.
— Очарователен, — возражает он. — Знаешь, Чесс, я на самом деле не занимаюсь сексом с каждой девушкой, с которой разговариваю.
— Правда?
— Столько сомнений, — он толкает меня плечом. — У меня есть некоторые критерии.
— Какие же?
Он бросает на меня дерзкий взгляд.
— Хочу я заняться с ней сексом или нет.
— Твои критерии выбора абсолютно надежны, это я тебе точно говорю.
Финн снова пожимает плечами.
— Влечение по большей части мимолетно. Ключ в том, чтобы после разговора с кем-либо понять, будет ли оно гореть и расти или потухнет и умрет.
— Посмотрите, какой проницательный. Пожалуй, ты обладаешь всей мудростью печенек с предсказаниями.
— Моя мудрость достойна, по меньшей мере, брошюры.
— Скажи-ка мне вот что…
— Все, что угодно, — любезно отвечает он.
— Если ты предпочитаешь одноразовые встречи, то откуда у тебя время, чтобы из разговора понять, получится ли из этого что-то?
Он открывает рот и тут же закрывает. На губах появляется неохотная улыбка.
— Ладно, ты меня подловила. Мой основной критерий это смогу ли я выдержать ее в течение следующих двух-трех часов. Тем не менее, это все еще правда.
— Хочется обозвать тебя свиньей, — говорю я, качая головой. — Но, по крайней мере, ты честен.
— Как и большинство футболистов. Мы довольно ограничены.
Я его осуждаю. Осознание этого словно пощечина, и не очень приятная. Да, он прямолинеен, я знала это с самого начала. И да, его сексуальная жизнь довольно поверхностна, он это признал. Но еще он явно умный и добрый. Это не та слащавая доброта, больше похожая на хвастовство, чем на настоящую заботу, это тихое, ненавязчивое внимание, которое неожиданно и прекрасно.
Слишком скоро мы оказываемся у моего дома. Финн засовывает руки в карманы и нежно улыбается мне.