Но нет, я была так поглощена предвкушением сладкого, что позволила себе поддаться ложному чувству безопасности.
— Посмотри на себя, — говорит Джеймс, когда мы располагаемся за маленьким столиком у окна. — Ты, черт побери, светишься.
— Просто загорела. — Я просматриваю меню, минуя раздел блюд для ужина. — О, у них есть шоколадный пудинг. — Этот десерт должен официально называться «Шоколадный оргазм».
— Нет...это не загар.
Джеймс слишком долго меня изучает, и я борюсь с желанием прикрыть лицо меню. Вместо этого встречаю его взгляд мягким выражением лица. Но это не работает. Его озаряет.
— Ты его трахнула!
Пожилые бизнесмены за соседним столиком поворачиваются в нашу сторону.
Они посмеиваются, и я бросаю им убийственный взгляд, заставляющий их отвернуться, а затем наклоняюсь и шиплю на Джеймса:
— Можно потише? Мне нравится этот ресторан. И ты не можешь просто посмотрев на меня определить, был ли у меня секс с Финном.
— Ты покраснела, — замечает Джеймс.
Чёрт.
— Хорошо, мисс Марпл, у меня был секс с Финном. Теперь мы можем поесть?
— Нам еще не принесли еду. И если ты собираешься сделать меня детективом Кристи, то я хочу быть Пуаро.
— Так и знала, что ты неравнодушен к Пуаро! Со всеми этими шляпами и бабочками.
Джеймс спокойно смотрит на меня.
— Ты точно не мисс Марпл?
— Честно говоря, я бы хотела жить жизнью мисс Марпл, когда стану старше. Поселиться в причудливой английской деревушке, изобилующей убийствами, обманом и послеобеденными чаепитиями.
Джеймс подпирает рукой подбородок.
— Я скучал по тебе, медвежонок Чесси.
— Я тоже скучала.
В последнее время Джеймс чаще бывает в Нью-Йорке, чем в Новом Орлеане. По факту я вижу Финна чаще, чем Джеймса.
— И это все? — говорит Джеймс, возмущенно приподняв пушистые рыжие брови.
— Ты о чём?
Он фыркает.
— Так ничего мне и не расскажешь о Финне?
— Господи. Когда это я делилась подробностями?
Клянусь, галстук-бабочка парня дрожит от возмущения. Он практически перегибается через стол.
— С тех пор, как прибрала Финна Мэннуса.
— По крайней мере, на этот раз ты прошептал, — бормочу я. — Пожалуйста, скажи мне, что твой интерес вызван не тем, что Финн знаменит.
— Ты меня обижаешь, Чесс. — сопит Джеймс.— Дело в том, что ты наконец-то получила то, чего хотела с тех самых пор, как познакомилась с ним. И тот факт, что я на протяжении нескольких лет был немного влюблен в него, всего лишь глазурь на торте. Но разве можно винить меня за любопытство? Я имею в виду, да ладно, ты видела его?
— О, да. Видела, — против желания вырывается у меня, и я старательно пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица.
— Сучка, — говорит он улыбаясь.
— Мне нужно тебе напомнить, что ты в отношениях, Джеймс?
Его игривый настрой сразу пропадает.
— Нет.
Я пристально смотрю на него, Джеймс теребит свой галстук-бабочку.
— В чем дело? — спрашиваю я, поскольку язык его тела не предвещает ничего хорошего. — Господи, неужели вы расстались?
— Что? Нет. — Джеймс кажется шокированным. Он медленно выдыхает, словно собираясь с духом. — Нет, ничего подобного... Чесс. — Парень тянется к моей руке.
Я отстраняюсь, сердце внезапно начинает колотиться.
— Почему ты произносишь мое имя так, словно кто-то умер?
— Чесс, — с болью повторяет он. — Я переезжаю в Нью-Йорк.
Слова удушливо повисают над нами, я смотрю на своего лучшего друга в повисшей тишине. Лицо горит, глаза щиплет.
— Переезжаешь?
— Да. Я люблю Джейми. Мне не нравится быть вдали от нее.
— Переезжаешь.
Я застряла на повторе и кажется не могу вырваться.
Джеймс берет меня за руку, и я чувствую, какая у него липкая кожа.
— Я нашел свою половинку, Чесс. После всех поисков. После бесполезных ночей наполненных раздумиями, должен я быть с женщиной или с мужчиной, я нашел её. И не хочу ждать или медлить. Я хочу все прямо сейчас.
— Все? — хриплю я. Во рту пересохло. Я понимаю его. Конечно, понимаю. Но мой разум никак не может принять мысль, что он уезжает.
Джеймс одаривает меня легкой, но обнадеживающей улыбкой.
— Брак, собака по кличке Сью, может быть, даже дети.
И это говорит мне Джеймс. Тот самый, который всю свою жизнь насмехался над условностями. Джеймс, который однажды сказал, что иметь детей — это не для всех — не для таких, как мы, намекнул он. Я провожу рукой по волосам и обнаруживаю, что мой лоб влажный.
Джеймс молча смотрит на меня, его глаза широко распахнуты, а кожа кажется бледной на фоне рыжих волос. Он меня оставляет. Его здесь не будет, если с Финном ничего не получится. Если что-то случится, его здесь не будет. Я не смогу поболтать с ним, когда работаю или переживаю.