— С тобой пойдет Винни. Он покажет, как это... делалось раньше. — В этих словах прозвучал легкий, почти неосязаемый намек на критику. — Твоя задача — не просто принести деньги. Твоя задача — посмотреть. Понять, кто из этих людей кто. Кто платит легко, кто с дрожью в руках, кто смотрит тебе в глаза, а кто — в пол. Кто ворчит, но платит, а кто улыбается, но за пазухой прячет камень. Вернешься — расскажешь. Мне. Лично.
Майкл смотрел то на кошель, то на неподвижное лицо Морелло. Он понял что это вроде простое поручение было испытанием, но пока не совсем понял для чего.
— Я сделаю всё, как вы сказали, синьор, — сказал Майкл, чувствуя, как его пальцы сжимают мягкую, но прочную кожу. Этот предмет в его руке обладал невероятной, символической тяжестью. Это был не просто кошель для денег. Это знак доверия. Инструмент власти, старый, как сам этот квартал.
Сильвио Морелло впервые за весь разговор медленно, почти незаметно кивнул. Его лицо не дрогнуло.
— Я знаю. Иди. Винни ждет внизу.
Майкл повернулся и пошел к выходу, ощущая на своей спине тяжелый, безразличный взгляд «Рыбы». Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Он стоял в коридоре, сжимая в потной ладони кожаный кошель. Он только что говорил с самим Сильвио Морелло и возможно вышел с новой работой и с невероятным чувством — будто он только что шагнул с уличной мостовой на первую ступеньку длинной, темной и бесконечно манящей лестницы, ведущей на самый верх. О котором с таким придыханием говорили его друзья.
Винни, человек с лицом, напоминающим луну с ее кратерами, от перенесенной оспы и вечной сигаретой в углу рта, ждал его на углу. Он молча кивнул, увидев Майкла, и тронулся в путь, не оборачиваясь. Его походка была тяжелой, уставшей, будто он уже двадцать лет подряд ходил одним и тем же маршрутом. Майкл шел следом, сжимая в кармане кожаный кошель. Каждый стук его каблуков о булыжник отдавался в нем глухим эхом — отсчет шагов к его первому настоящему делу.
Лавка пахла пылью, сушеными бобами и страхом. За прилавком стоял тщедушный человечек, синьор Липпи, с жидкими волосами, зачесанными на лысину, и глазами-бусинками, бегающими от Винни к Майклу и обратно.
— А, Винни... доброе утро... — его голосок задрожал, еще не услышав ни слова.
— Не очень-то доброе, старик, — отрезал Винни, грузно облокотившись о прилавок, отчего тот жалобно скрипнул. — Деньги готовы, за прошлую неделю?
— Да... да конечно... — Липпи засуетился, полез под прилавок. Его руки тряслись так, что монеты звякали у него в пальцах. — Вот... вот, пожалуйста... все как всегда...
Он протянул Винни несколько купюр и монет. Тот, не глядя, пересчитал их, бросил в кошель, который держал Майкл, и повернулся к выходу.
— До следующей недели, Липпи. Не болей.
— Спасибо... спасибо, Винни... — бормотал бакалейщик им в спину, уже вытирая платком вспотевший лоб.
Майкл вышел на улицу, чувствуя кислый привкус стыда. Он видел не преступника, а затравленного зверька. Что то в этом Липпи не понравилосьМайклу, да он заплатил и не высказал недовольства. Но все же что то было не так.
Мастерская синьора Валентино была другим миром. Воздух пах сукном, парафином и старым деревом. Стены украшали выкройки, а на полках аккуратными стопками лежали дорогие ткани. Сам Валентино, мужчина лет пятидесяти с седыми висками и осанкой служившего, строчил на ножной машинке, громко цокающей в такт его движениям.
Винни кашлянул. Портной поднял глаза. Взгляд его был твердым и оценивающим.
— Винни, — произнес он, не прекращая работы. — Я уже не однократно говорил вам всем, я не буду вам платить.
— Я заплатил сполна за свой переезд из Сицилии! — внезапно вспыхнул Валентино, вставая и ударяя кулаком по столу. — Я приехал сюда, чтобы избавиться от вашего брата! Я плачу честные налоги, меня охраняет закон! И если вы не отстанете, я обращусь в полицию!
Винни, краснея, сделал шаг вперед, его кулаки сжались. Он уже готов был схватить зарвавшегося портного за грудки, но вдруг вспомнил холодный наказ Сильвио: «Не мешай мальчику. Помоги ему».
И тут заговорил Майкл. Его голос был тихим, почти шепотом, но таким ледяным и пронзительным, что Валентино непроизвольно вздрогнул и на мгновение умолк, с испугом глянув на него.
— Синьор Валентино, вы, наверное, неправильно поняли, — произнес Майкл. — Мы не угрожаем вам. Мы лишь хотим вам помочь.
— Куда ты лезешь, щенок, в разговор взрослых? — фыркнул портной, хотя его первоначальная уверенность уже дала трещину. — Винни, у вас дела совсем плохи, если Сильвио уже детей присылает деньги выбивать?