Риккардо развернулся и пошел обратно. Лоренцо и Майкл, бросив последние презрительные взгляды на побелевших Маллоу, последовали за ним. Они не сказали ни слова. Они не ударили ни разу. Но они победили.
Вернувшись в закусочную, Лоренцо с почтительным видом вернул молоток на место.
— Всё, дядя. Сделали.
Умберто кивнул, снова занявшись своей тушкой.
— Хорошо. — Он посмотрел на Майкла. — Ты видел, новичок?
Майкл кивнул, не в силах вымолвить слова.
— Запомни, — Умберто ткнул окровавленным пальцем себе в висок. — Сила — она тут. Драться любой дурак может. А заставить другого бояться, даже не коснувшись его... — Он не договорил, но его мысль была ясна. — Сегодня ты заработал не центы. Сегодня ты увидел, как на самом деле выглядит власть. И они теперь знают, что ты — под моей защитой. Это важнее любой драки.
Майкл стоял, переваривая этот урок. Он смотрел на молоток, на спокойное лицо Умберто, на уверенную спину уходящего Риккардо. Он понял главное: он больше не одинокий волчонок. Он часть системы. И эта система только что показала свои клыки, даже не укусив.
Вечер того же дня застал троих мальчишек на крыше низкого склада, притулившегося в глубине их квартала. Отсюда открывался вид на лабиринт узких улочек, подсвеченных редкими газовыми фонарями, и на темную, маслянистую ленту Ист-Ривер вдали. Воздух был прохладен и пах дымом из тысяч печных труб. Лоренцо, развалясь на теплой от дневного солнца черепице, жевал спичку. Альберто сидел, поджав ноги, и нервно теребил полу своего поношенного пиджака. Майкл молча наблюдал, как в окнах напротив зажигаются огни — желтые квадраты чужой, недостижимой жизни.
— Ну что, разносчик, — Лоренцо прервал молчание, выплевывая травинку. — Сегодня ты был глазами и ушами. Неплохо. Но чтобы быть по-настоящему своим, надо показать, что руки не для красоты. Есть одна лавчонка...
Альберто напрягся. — Лоренцо, может, не надо? Дядя Умберто сказал...
— Дядя Умберто сказал не позорить его имя, — перебил Лоренцо. — А я и не собираюсь. Речь о лавке того толстяка-грузина, Николоза. Помнишь, он в прошлом месяце назвал дядю вором и мошенником прямо при всех в магазине? Сказал, что наше оливковое масло — отрава. Надо его проучить. Несильно. Так, чтобы понял, с кем шутить нельзя
Майкл медленно перевел взгляд на Лоренцо. — Что надо сделать?
— Ничего сложного, — ухмыльнулся Лоренцо. — У него под прилавком, справа, ящик с дорогими сигарами. И на полке за ним стоит бутылка виски — не той бурды, что он продает пьяницам, а хорошей, для особых гостей. Надо это забрать. План простой.
н наклонился, и его голос стал конспиративным шепотом, который заглушался вечерним городским гулом.
Час спустя они стояли в темном проходе напротив лавки Николоза. Табачная лавка была узкой, как щель, зажатой между мясной лавкой и парикмахерской, уже закрытыми на ночь. Окно было заставлено банками с табаком, коробками сигарет и бутылями с темной жидкостью. Внутри горела одна-единственная керосиновая лампа, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени.
Сам Николоз, мужчина с лицом заплывшим, как старый воск, и усами, похожими на щетки для чистки бутылок, стоял на пороге. Он был в жилете, с пятном неизвестного происхождения на брюхе, и курил короткую, вонючую трубку. Его маленькие, свиные глазки блуждали по улице с выражением постоянного, застарелого подозрения. Он был похож на паука, сторожащего свою паутину.
— Видишь? — прошептал Лоренцо Майклу. — Мы с Альберто устроим представление. Прямо перед его носом. Драку. Шумную. Он выйдет ругаться. Ты, пока он отвлечен, юркнешь внутрь, возьмешь сигары и виски и выскочишь через черный ход. Там дверь никогда не закрывается на замок, он сам говорил
— А если он меня увидит? — тихо спросил Майкл, чувствуя, как у него слегка подрагивают пальцы.
— Не увидит. Он будет орать на нас. А ты будешь быстрой тенью. Готовы? — Лоренцо толкнул Альберто в спину. — Пошли, актер несчастный.
Майкл остался в тени, прижавшись к шершавой, холодной кирпичной стене. Его сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел, как его друзья выходят на освещенный фонарем пятачок прямо перед лавкой.
Спектакль начался.
— Я тебе сказал, ты должен мне доллар! —внезапно закричал Лоренцо, толкая Альберто в плечо.