— Ну что, Майки, — Лоренцо хлопнул его по плечу. — Теперь ты с нами по-настоящему. Один из нас.
Альберто, помолчав, кивнул. В его глазах читалось не столько одобрение, сколькооблегчение, что все кончилось. — Да... из тебя выйдет толк, новичок.
Майкл поднял глаза. Вокруг них сгущались сумерки, и первые звезды проступали в фиолетовом небе над Бруклином.
«Да, — подумал он, глядя на огни города, который теперь был его домом, тюрьмой и полем боя. — Я с вами. Но кем я стану?»
Тени сгущались, превращая пустырь в лоскутное одеяло из угольных пятен и бледных островков, залитых серебром восходящей луны. Они устроились в своем привычном укрытии — за полуразрушенной кирпичной стеной, что когда-то была частью кузницы. Воздух здесь всегда пах остывшим пеплом и ржавым железом. Под ногами хрустел битый кирпич и щебень, а под стеной, в сырой нише, Лоренцо когда-то устроил потайной тайник, прикрытый обломком шифера.
Именно сюда они принесли добычу.
Лоренцо, все еще на взводе от адреналина, с торжеством водрузил ящик с сигарами на плоский камень, служивший им столом. Скрип дерева о камень прозвучал оглушительно громко в вечерней тишине.
— Вот это да! — он провел рукой по полированной деревянной поверхности ящика, словно поглаживая дорогого зверя. — «Гавана». Настоящие кубинские. Эту штуку не каждый день увидишь. А уж пронести под носом у этого грузинского кабана... — Он залился счастливым, беззаботным смешком, который эхом отскочил от кирпичных стен.
Альберто стоял поодаль, засунув руки в карманы. Он не смеялся. Его взгляд беспокойно скользил по темным провалам между руинами, словно он ожидал, что из каждой тени выступит фигура Николоза с копом на подхвате.
— Лоренцо, тише, — прошипел он, нервно облизнув губы. — Кто-то может услышать.
— Кто? Призраки? — Лоренцо махнул рукой, но все же понизил голос. Он взял бутылку виски, поднес ее к лунному свету. Золотисто-янтарная жидкость заиграла таинственными бликами. — Смотри-ка, этикетка. «Скотч». Не наша ирландская бурда. Это напиток для джентльменов. Или для тех, кто хочет ими казаться, — он усмехнулся.
Майкл молча наблюдал, прислонившись спиной к шершавой, холодной кирпичной кладке. Внутри была лишь пустота, холодная и беззвучная, как этот пустырь.
— Ладно, к делу, — Лоренцо потер руки, его лицо стало серьезным, деловым. Он был в своей стихии. — Ящик сигар... сбыть можно за хорошие деньги. Бутылка... может, оставим себе? Выпить по случаю?
— Нет! — резко выдохнул Альберто. — Дядя Умберто почует перегар за версту. Или кто-то увидит. Лучше все продать.
Лоренцо нахмурился, но кивнул. — Думаю, ты прав. Ладно. Значит, так. — Он открыл ящик. Ряды толстых, ровно подстриженных сигар лежали в бархатных ложах, как сокровища. Аромат, густой и сладковатый, ударил в нос даже Майклу. — Я возьму основную выручку. Я организатор, я рисковал, отвлекая эту свинью. — Он сказал это без тени высокомерия, просто констатируя факт. — Алберто, ты был отличной приманкой. Держи. — Он отсчитал ему несколько сигар и горсть монет. — Хватит на новые ботинки, а то твои скоро развалятся.
Потом он повернулся к Майклу. Его взгляд стал оценивающим, но уже без тени сомнения. — А ты, новичок... Ты был ключом. Без тебя ничего бы не вышло. Ты работал тихо, как мышь. Молодец. По-настоящему. — Он протянул Майклу две отборные сигары и чуть больше монет, чем дал Альберто. — Твоя доля. Ты ее заслужил.
Майкл медленно разжал ладонь в кармане и взял то, что ему давали. Его пальцы были холодными. Он не смотрел на добычу, а смотрел на Лоренцо.
— Ну что, Майки, — Лоренцо снова расплылся в улыбке, но теперь в ней была не только бравада, а нечто более теплое, почти родственное. Он шагнул вперед и с силой хлопнул Майкла по плечу. От этого жеста Майкл чуть не пошатнулся. — Теперь ты с нами. По-настоящему. Один из нас. Больше не новичок.
Он произнес эти слова с торжественностью, словно посвящал в рыцари. Эти слова висели в холодном воздухе, тяжелые и значимые.
Альберто, наконец оторвав взгляд от темноты, подошел ближе. Он перекладывал с ладони на ладонь свои монеты, и на его лице появилась слабая, неуверенная улыбка. Он посмотрел на Майкла, и в его глазах читалось не столько откровенное одобрение, сколько огромное облегчение. Облегчение от того, что все кончилось, что они не попались, и что в их тройке появился еще один, на кого можно положиться в драке.