– Тормози! – едва ни в полный голос крикнул Сипатый. Пескарь тут же вдавил педаль до упора, позади кабины, в кузове прогрохотало. Брат Силантий, не удержавшись на ногах из-за резкой остановки, всей своей немалой массой впечатался в сваренную клетку.
– Ты чего?! – испуганно и тяжело дыша, спросил Сипатого водитель. Тот потёр ушибленный о лобовое стекло лоб и, взведя затвор автомата, не отвечая на вопрос, в свою очередь спросил: – долго ещё до базы вашей ОПГ ехать?
– Метров через пятьдесят поворот налево, а затем через сто метров ещё раз налево и в конце второго переулка, в тупике, двухэтажный коттедж и мастерские «Последнего приюта».
– Какого ещё приюта? – не понял Сипатый.
– Я разве не говорил? Там памятники из гранита и мрамора изготавливают. Да ещё крутую облицовку для фамильных склепов. Что всё-таки случилось?
– Пескарь, какого хрена так резко тормозишь?! – брату Силантию пришлось пригнуться, чтобы заглянуть внутрь кабины джипа. Как не привык Пескарь к квазам, но от неожиданности всё равно вздрогнул.
– Босс, это я команду дал. В том месте, куда мы едем, человек шесть иммунных. Перемещаются туда-сюда – похоже грузят что-то.
– Не что-то, а наше оружие! – брат Силантий уже считал содержимое бандитской оружейки собственностью секты. – Их ни в коем случае нельзя упустить. Пескарь, ты же утверждал, что про ваше место никто больше не знает!
– Я и сейчас могу повторить свои слова. Если только…
– Что если?
– Предполагаю, что в этот раз кто-нибудь из хозяев или бандитов иммунным оказался и сдал свою точку…
– Вполне может быть, – согласился брат Силантий с Пескарём. Сипатый в эту минуту задумчиво посмотрел в направлении «Последнего приюта», а после предложил подъехать до следующего поворота: – в поведении неизвестных ничего не изменилось, значит нас «не видят». Не будем терять время на пешее передвижение. На месте всё рассмотрим и определимся, что делать.
– Давай, Пескарь. Только сильно не шуми, – с этими словами брат Силантий забрался обратно в кузов шишиги.
Укрылись в саду углового деревянного дома. Через щели в заборе хорошо просматривалась часть коттеджа и распахнутые внутрь двора ворота. В стоящем перед ними бронированном джипе за пулемётом находился мужчина в песочном камуфляже, контролировавший улицу. Ещё трое камуфлированных разговаривали во дворе.
– Это муры, я их узнал, – шёпотом произнёс Пескарь. – Ганс со своими отморозками. Он крайний слева.
– Так ты сам же мур, – хмыкнул в ответ Сипатый. На его замечание Пескарь даже слегка обиделся и поторопился оправдаться: – мы с Вороном только свежаков собирали, всё равно не выжили бы. А эти всех подряд ловят – и свежих иммунных, и рейдеров, и даже детей не жалеют. Наполнят битком клетки пленниками и на органы отвозят внешникам. Сволочи!
Присмотрелись внимательнее к джипу, но кроме пулемётчика никто более не заметили. Водитель, значит, во дворе с остальными топчется.
– Дуст, всё оружие перенесли? Ничего не оставили?
– Да, Ганс. Всё выгребли, не беспокойся.
Худой и длинный, тот, кого Пескарь назвал Гансом, своим внешним видом и на самом деле напоминал киношных гитлеровцев. Таких типажей Эдуард Майский насмотрелся на съёмочных площадках вдоволь. Но заинтересовал его совершенно другой человек, стоявший к ним спиной, но почему-то привлёкший к себе внимание и вызвавший непонятное волнение. Брат Силантий, как ни пытался напрячь память, так и не смог вспомнить, откуда ему знаком черноволосый.
– Пескарь, кто рядом с Гансом?