– Тяжёлый гад...
Пока тот находился в отключке, рану ему стянули бинтом и вкололи спек. Через минут десять, придя в себя, Хлыст с ужасом осознал, что у него спущены штаны и трусы, а сам находится в полусогнутом положении, связанный и лежащий грудью на столе.
– Ну, здравствуй, мой родной. Какой ты сладенький! Стоявший прямо перед ним здоровенный кваз, сделал движение когтистой лапы к своей ширинке на камуфляжных брюках. У связанного Хлыста выпучились глаза и он отчаянно замотал головой, крича и брызгая слюной.
– Я не хочу! Я не пидор!
– Не пидор, говоришь? Какое совпадение – Красавчик ведь тоже не был заднеприводным, но с твоей помощью, сука, его таким сделали.
– Откуда знаешь про Красавчика? – прохрипел Хлыст, предчувствуя беду.
– А я и есть Красавчик, – тихо произнёс брат Силантий, не сводя с чернявого «друга» взгляда полного ненависти. – Кстати, а где Маркиз?
– Его вскоре кусач порвал, помочь не успели…
– Повезло ему, – процедил сквозь акульи зубы кваз.
Тон, с которым брат Силантий выразил сожаление о преждевременной смерти Маркиза, ничего хорошего не сулил. Хлыст задёргался, тщетно пытаясь освободиться. Не получилось… Опустив голову на стол, он обречённо завыл. Брат Силантий оставил в покое ширинку и, зайдя своему обидчику за спину, поднял с пола пулемёт. Не раздумывая, с силой воткнул дуло в задний проход Хлысту. Тот вскрикнул от резкой боли, введённый ранее раствор спека не заглушил её.
– Я не злопамятный, – зловеще произнёс бывший Красавчик, – но я всё помню, – и придавил спусковой крючок… Потрясённый Пескарь, молча наблюдал за казнью, боясь сказать что-нибудь лишнее. У него совершенно отсутствовало желание испытать на себе дикую ярость нового босса.
Глава 12
Выехать спокойно из «Последнего приюта» не получилось. За воротами прогремела пулемётная очередь. Сипатый перерубил пополам бегуна, стремительно метнувшегося к бронированному джипу. Ошмётки плоти бурой массой украсили асфальт. Тварь рухнула вниз с перебитым хребтом и разорванным животом. Выбежавший со двора брат Силантий с пулемётом в руках, добил бегуна, разнеся ему голову короткой очередью.
– Босс, справа! — глазастый Сипатый успел вовремя заметить юркого лотерейщика и они в два ствола его расстреляли. Тот, напоровшись брюхом и грудью на пулемётные очереди, грохнулся на дорогу, разбрызгивая дурно пахнущую бурую тягучую жидкость. Подбежав к раненому, но продолжавшему оставаться опасным противником, монстру, брат Силантий своим тесаком пропорол споровый мешок, подсунув его под костяной щиток. По туше пробежала волна дрожи и лотерейщик затих. Оставаясь на месте с тесаком в правой руке, а с пулемётом в левой, брат Силантий поискал глазами второго своего бойца. В этот момент со двора донёсся истошный вопль Пескаря. Пока кваз с Сипатым отбивали атаки на улице, его попытался атаковать второй бегун, неизвестно откуда появившийся возле коттеджа. Насколько успел понять Пескарь, заражённый появился из-за здания мастерской. Заметил тварь слишком поздно. Сильный удар в спину и парень на животе проехал по двору. Удачно проехал – в конце пути носом уткнулся в валявшийся автомат Хлыста, который не успели подобрать. Крутнувшись, успел его выставить перед собой, но забыв взвести затвор. На счастье Пескаря патрон уже был в патроннике и автомат не стоял на предохранителе. Прыгнувший на водителя бегун, грудью навалился на ствол, очередь в упор пробила его насквозь, вырывая из спины куски плоти. Выбравшись из под агонизирующего заражённого, собрался его добить, но внезапно объявилась очередная смертельная опасность.
Из-за той же мастерской, откуда появился бегун, выскочил лотерейщик, резко затормозив, повертел башкой и остановил взгляд на Пескаре. Ноздри жадно раздулись, всасывая воздух, пропитанный ароматом страха жертвы. Водитель судорожно нажал на спуск, но раздался лишь сухой щелчок. В чужом автомате магазин изначально оказался полупустым.
– Чёрт! А-а-а! – издав вопль, Пескарь стремительно подбежал к коттеджу, старясь не отрывать взгляда от его стены. Моля бога и Стикс, отчаянно желая остаться в живых, парень из последних сил проделал проход и рыбкой нырнул в заколыхавшуюся волной окружность. Не успел он оказаться внутри подвала, как следом за ним в мерцающую поверхность снаружи, вполне удачно сунул свою голову лотерейщик. Но, как только она оказалась внутри подвала, энергия, потраченная на дар, иссякла. Проход закрылся и, словно гильотиной отрезанная голова, с распахнутой пастью, грохнулась на каменный пол.