– Ни хера себе! – только и смог сказать поражённый брат Силантий, увидев обезглавленную тушу лотерейщика, уткнувшуюся окровавленными плечами в стену коттеджа. Он, вбежав во двор с Сипатым, не успел заметить куда делся их товарищ и сейчас они оба растерянно вертели головами по сторонам, ничего не понимая.
– А где Пескарь?!
Но кроме трупов лотерейщика и муров, которых они так и не убрали, из живых никого не увидели. Лишь утробно рыча и щерясь окровавленной мордой, недобитый бегун, с тянувшимися за ним кишками, упрямо полз в их сторону.
– Сдохни, тварь! – брат Силантий взмахом своего тесака перерубил шею и зло отфутболил ногой отрубленную голову вглубь двора.
– Босс, смотри сюда! – радостно воскликнул Сипатый, – а вот и Пескарь!
На стене коттеджа, как от брошенного в воду камня, образовалась колыхающаяся окружность, из центра которой показался вначале автомат и руки, а затем уже и весь Пескарь. Щурясь от яркого света, он опасливо посмотрел по сторонам, но увидев своих, облегчённо вздохнул.
– Тебя не Пескарём нужно было назвать, а Копперфильдом! – радуясь возвращению ценного бойца, сказал брат Силантий.
– Босс, а это ещё кто? – не понял Сипатый.
– Иллюзионист такой в нашем мире был. Сквозь стены мог ходить, хотя, скорее всего, каким-то образом дурил людям головы.
* * *
Вот уже третий час колонна из трёх шишиг, инкассаторского броневика и двух джипов, ведущего и замыкающего, пылила по просёлочной дороге. По информации Пескаря, скоро уже должна показаться граница стабильного кластера. Вместе с покойным Вороном он не раз в нём бывал. Площадь кластера довольно большая и именно там брат Силантий рассчитывал подобрать место для стаба. В его братии на этот момент имелось двадцать пять бойцов не имевших проблем с совестью. Из того десятка пленников, двоих особо совестливых и правильных пришлось отбраковать. А через неделю столкнулись с остатком муровской банды. Вначале стронги значительно проредили их численность, а затем нарвались на тварей и остались без командира. Если ты крутой босс, ещё не значит, что тебя не пожелает попробовать на зуб рубер или элита. Самонадеянность и вера в свои умения подвела их командира. Заманивая в ловушку тварей, охотники в свою очередь оказались дичью. Элита оказалась сообразительной и уполовинила остатки банды. После двух недель скитаний, мурам повезло наткнуться на колонну брата Силантия. Только благодаря дару Сипатого, вовремя обнаружившего прятавшихся неизвестных на расстоянии, две группы не перестреляли друг друга. К обоюдному удовлетворению обошлось без кровопролития. Муры, оценив реальную обстановку и свои возможные перспективы, влились в состав братии. Брат Силантий обратил внимание на скептическое выражение лица одного из муров, выделявшегося среди остальных своей независимостью, когда тот услышал, что сектанты поклоняются святому Нестору. Еле заметно усмехнувшись, он странно посмотрел на кваза. Брат Силантий не стал торопить события и выяснять, что так не понравилось муру. Но Пилигрим, так, оказывается, его звали, сам решил побеседовать с новым командиром. На одном из привалов, убедившись, что поблизости лишних ушей нет, он подошёл к брату Силантию и предложил переговорить наедине.
– Почему бы и нет. Что ты хотел мне сказать, Пилигрим?
– Хотел уточнить – у секты или братства реально вера в святого Нестора?
Кваз, пребывая в благодушном настроении, лишь усмехнулся и сказал: – давай безо всяких хождений вокруг да около, сразу говори конкретно, что тебя интересует.
– Ну, хорошо… Конкретно, так конкретно.
Пилигрим посмотрел в прищуренные глаза брата Силантия и убеждённо произнёс: – я сразу понял, что веры никакой нет. Всего лишь некая идейная оболочка для объединения и существования отряда. Вы точно не рейдеры и не муры. Хотя к последним немного ближе.
В молчании брата Силантия Пилигрим ничего угрожающего для себя не почувствовал и осмелев, продолжил свою мысль.
– Не вижу ничего зазорного в этом плане. Но для поддержания дисциплины и укрепления вашего авторитета, как идейного вдохновителя и руководителя братства, предлагаю сменить предмет поклонения.
– И на кого мы теперь должны молиться, – с иронией спросил брат Силантий. Совершенно не смутившись, Пилигрим на полном серьёзе, поправил кваза: – не молиться, а служить и поклоняться Сатане. И обязательно проводить обряды. На подходящем для проведения ритуала месте устанавливается пентаграмма, можно сколотить из жердей, и на ней распинается жертва. Человеческая жертва, – уточнил Пилигрим.