И снова поцелуй. Быстрый, но чувственный. И ласка рукой по щеке, словно пёрышком. Роман Викторович вытянул его из кабинета, запер дверь. Они почти бегом спустились по лестнице. Роман чинно открыл перед ним дверь, пропуская вперёд. А затем снова быстро, почти бегом до машины.
И только оказавшись в быстро нагревающемся салоне, Роман снова заговорил.
– Так хорошо, что ты сегодня сказал это. Я думаю, очень важно, чтобы ты увидел это место, как можно скорее. Скоро зима! Оно уже не будет так прекрасно.
– Особенное место?
– Как ты!
Короткий поцелуй, машина тронулась с места.
Никита ехал молча, ловя на себе мужские взгляды, то нетерпеливые, то сосредоточенно-спокойные. Рука любимого лежала на его колене, пропадая только для переключения скоростей. Иногда, стоя на светофоре, она поднималась выше, щекоча своим прикосновением к шее, щеке и сжимаясь на плече. Словно говоря: «Сейчас, сейчас. Подожди ещё немного, любимый!»
Они отъехали от города и через пару километров свернули в сторону лыжного подъёмника. Сейчас он был ещё закрыт – не сезон. Роман уверенно ехал вперёд. Никита смотрел на занимающийся за окном вечер и жалел, что не взял куртку. Они так быстро вышли, что он просто не успел об этом подумать. Он посмотрел на своего спутника. Им не будет холодно вместе. Никита положил руку Роману на колено и погладил.
– Уже почти приехали.
Деревья расступились в стороны, и они выехали на широкую смотровую площадку. Огороженный невысоким забором обрыв уходил резко вниз, а там сиял вечерними огнями город.
– Как красиво!
– С краю вид ещё лучше, но на машине туда нельзя. Выходи, я сейчас развернусь.
Никита открыл дверцу и вышел. Роман развернул машину и остановился рядом. Стекло с его стороны опустилось. Никита поёжился и спросил:
– У тебя куртка есть? Становится холодно!
– Куртка? Да! У меня есть. Спасибо за беспокойство! Холодно, ага. Надеюсь, это заставит тебя выкинуть весь этот паршивый романтический бред из твоей головы к хуям собачьим!
– Рома!
Никита замер: он всё понял. Роман Викторович усмехнулся, послал ему воздушный поцелуй и попрощался:
– До завтра, дорогой!
Машина тронулась с места и вскоре скрылась за деревьями. Никита остался один.
– Ты редкостный долбоёб! А-а-а! Уёбок! Жалкое убогое ничтожество! «Я вас люблю!» Ебать, ты лох!
Никита прикрыл рот руками и резко выдохнул. Задержал дыхание до ломоты в груди, до мерцающих звёздочек перед глазами. Затем вдохнул и заорал во весь голос, вырывая из себя эмоции. Затем ещё раз и ещё, пока из-за головокружения не упал на колени. Спрятал лицо в ладони и заревел. Он не почувствовал первых капель начинающегося дождя, как не чувствовал и холода. Вообще ничего не чувствовал, кроме пожирающего его изнутри чувства безграничной любви. Ядовитого чувства, заставляющего разум умолкнуть и дарящего тому, кто его бросил здесь безусловное прощение.
«Он просто испугался! Он не готов к настоящим отношениям! Он не хотел!»
– Хотел! Знал! И сделал это специально! А ты заткнись! Заткнись! Заткнись! Он никогда тебя не любил!
«Ну что ты такое говоришь. А как же поцелуй. Ты же сам не веришь, что это было случайно. Он хотел…»
– ЗАТКНИСЬ!!!
Никита с размаху дал себе пощёчину.
«Он так смотрел…»
Ещё одна пощёчина.
«Он же не может просто так тебя игнорировать. Никто не может…»
Ещё одна пощёчина. И голос замолк.
– Ему на меня насрать. И я всегда это знал!
Голос молчал.
– И всё, что произошло – целиком и полностью моя вина! Моя! Вина! Больше здесь винить некого! А Роману Викторовичу стоит сказать: «Спасибо!». Объяснил, научил, показал.
Никита зашарил по карманам и тут же вспомнил, телефон остался в ящике стола на работе. Чёрт! А как же тогда добраться до города? Он огляделся. Дорога в город одна. Как-как? Пешком! На попутке – может быть. Перед лицом пролетела снежинка, за ней ещё одна. Никита поёжился. Одежда промокла и давно не грела. Он помахал руками из стороны в сторону, в попытке согреться. Поднялся и бегом потрусил в сторону города.
Заслуженная награда
Никита слёг в тот же вечер. Дошёл до дома, лёг спать, а ночью проснулся с жаром и ломотой во всём теле. Выйти на работу удалось через неделю. Грипп отступил, напоминая о себе слабостью и глубоким мокрым кашлем, заставляющим порой задыхаться, сгибаясь в болезненных приступах.
Никита приехал на работу на такси – боялся, что ему станет плохо и он не справится с управлением. Поднялся в кабинет.
– Доброе утро, Роман Викторович!
– Доброе утро, Никита.
Роман Викторович окинул его внимательным взглядом и вернулся к работе. Никита выдвинул ящик стола, достал давно разрядившийся телефон, пошарил в глубине ящика, но зарядки не нашёл. Наверное, он увёз её домой. Он пошёл в юр. отдел, чтобы попросить зарядное у друзей.