– Да: мой отец был англичанином, а мать – француженкой.
Поцеловав девушке руку, юноша счастливый пошёл домой.
– До скорого свидания, Мэдэлин, – обернувшись, сказал он и ушёл.
Мэдэлин сейчас чувствовала себя настолько счастливой, что хотелось петь об этом: она полюбила этого красавца! Да она об этом и мечтать не могла – дядя её ото всех прятал…
***
Когда Дюмон вошёл в бальную залу (он отсутствовал всего лишь 4 часа), гости уже расходились. Похоже, его «пропажи» никто и не заметил. Он отыскал среди небольшой группы беседующих дам графиню и подошёл к ней.
Мать, заметив сына, попрощалась с дамами и направилась к нему.
– Матушка, я хочу, чтобы мы с вами съездили завтра по очень важному делу. Это очень нужно для меня и для вас.
– Сынок, а в чём дело? – встревожилась пожилая дама.
– Это очень давняя история, – с ударением сказал Дюмон., – и нужно в ней разобраться. Ничего опасного в ней нет.
– Хорошо, если нужно – поедем. А теперь отдыхай. Я, пожалуй, тоже пойду – очень уж я сегодня устала. Доброй ночи, Дюми, – обняв сына, пожелала графиня.
– Спокойной ночи, мама.
И они разошлись по своим покоям.
***
– Любимая, как долго я ждал тебя! Сударыня, как же я люблю вас; вы, наверное, меня – нет… Ах, господи, зачем мне жить без неё… – так во сне звал Мэдэлин влюблённый Дюмон.
Девушка тоже страдала от любви, лёжа на кровати:
– Я видела по его глазам – он влюбился в меня сразу, как только я сняла маску. Да и я его тоже полюбила. Как это прекрасно!
Вот так влюблённые находят друг друга!..
_____________
Спасибо всем, кто читает мой роман! На этом сайте я – впервые.
_____________
***
– Мама, мы уже собираемся целый час! Скоро вы закончите? – Дюмон уже не мог ждать: он хотел всё выяснить, а заодно и поскорее увидеть Мэдэлин.
– Сынок, успокойся. Я ведь не могу показаться на людях в чём попало: графиня должна выглядеть подобающе своему статусу.
– Хорошо, идём – я готова! – через пару минут величественным тоном произнесла пожилая дама.
И мать с сыном, сев в парадную карету, отправились к герцогу Гримуэру.
– Дядя, – говорила Мэдэлин, – ну, сколько можно тебе повторять: веди себя прилично. Послушать тебя, так графиня Вефран – самая последняя преступница на всём свете! Когда же ты мне объяснишь, что у вас случилось 20 лет назад? За что ты ей хочешь отомстить?
Ренуар Гримуэр понял, что настала решительная минута, которую он избегал столько лет. С неохотой он начал свой рассказ.
– Милая моя, Мэди. Не хотел я тебя расстраивать, поэтому ничего и не говорил. Теперь, видимо, придётся это сделать. – Глубоко вздохнув, он продолжал:
– Твои родители, спустя год после свадьбы (тебе тогда было восемь месяцев), повторно отправились в свадебное путешествие – в Германию. Они уже почти достигли границы, когда их карета, проезжая рядом с ущельем по очень узкой дороге, перевернулась. Все, кто был в экипаже, оказались на дне ущелья – никого не удалось спасти. Это очень ужасная смерть… До сих пор переживаю за сестру – я так её любил… – Ренуар прервал свой рассказ: казалось, он заново переживает те страшные события. Помолчав, он продолжил:
– Ты ведь знаешь, дочка, наш род берёт своё начало ещё в 12 веке: герцоги Гримуэр слыли честными, щедрыми и добрыми во всей округе. Так получилось, что наше состояние стало уменьшаться – твои бабка и дед (родители твоего отца) сорили деньгами, где только были. А сестра с мужем ничего не могли сделать: пытались вкладывать в новые производства, но чтобы что-то получить, требуется несколько лет. А когда их не стало, главный ваш управляющий почти всё разворовал. Я тогда жил в Голландии: у меня там была налажена торговля цветами (Голландия – столица мирового цветоводства). Мне о смерти сестры сообщила твоя няня, спустя почти год, – я сразу приехал к тебе. Управляющего и след уже простыл – искать его было бесполезно. А потом и моё дело «погорело»: мои помощники его развалили. Я не знал, что делать – маленькая племянница на руках… На что жить?.. В отчаянии я решил заняться скотоводством; мне нужна была крупная сумма для начала дела. Тогда я вспомнил о графине Вефран – она была посажённой матерью на свадьбе твоих родителей, – дама она состоятельная, да и не чужая нам… А когда я попросил её одолжить мне сумму на моё дело, она так изменилась в лице (поначалу она была очень любезна со мной), что я даже застыл на месте, не смея произнести ни слова. Но графиня, не видя моего удивления, сухим и жёстким тоном сказала мне: «Никаких денег я вам не дам, сударь. Можете быть свободны: более я вас не задерживаю». Я был в таком замешательстве, что ничего не ответил ей и, молча, ушёл. До сих пор не понимаю её: никогда ни у кого ничего не просил, а тут первый раз и такой суровый отказ… Правда я ей объяснил, что деньги мне нужны на скотоводство – больше ничего не стал ей рассказывать. Но и этого вполне хватило, чтобы я мстил ей всю жизнь… Добрые люди помогли мне и не дали нам с тобой погибнуть: я всё-таки смог начать дело, а дальше всё уже пошло хорошо... Теперь ты знаешь всё, Мэди, и, думаю, не будешь судить меня строго, – и старый герцог Гримуэр, глубоко вздыхая, закрыл лицо руками.