– Господи! А я ведь всю жизнь ненавидел вас за вашу скаредность и, оказывается, напрасно! – после некоторой паузы воскликнул Ренуар и, подбежав к графине, упал на колени, произнося со слезами на глазах: – Простите и вы меня, графиня: я думал только о себе, не догадываясь, что у вас могли быть свои причины для отказа!
Герцог зарыдал, закрыв лицо руками; чувствовалось, что это были слёзы облегчения. Графиня повернулась к нему и, обхватив за плечи, сказала:
– Ренуар, мы уже не в том возрасте, чтобы «ползать на коленях». Вставайте! Хорошо, что мы всё прояснили, а вам не за что просить у меня прощения: отказывая людям, я предвидела их реакцию и никогда не держала на них зла.
– Вы правы, сударыня: когда ты прожил уже полвека – по полу не поползаешь. Но я не мог не опуститься пред вами, ибо у меня не было никакого права ненавидеть вас. Дабы хоть как-то загладить свою вину, приглашаю вас с сыном отужинать в нашем замке.
– Вот и хорошо, что всё выяснилось. Мы обязательно приедем к вам с Дюмоном. А вы заметили, какими взглядами обмениваются наши дети? Похоже, они уже давно пришлись друг другу по сердцу, – с улыбкой добавила графиня.
– Да, я заметил. Вы этим мне напомнили ещё одну вину пред вами – это я похищал вашего сына, а Мэдэлин потом его освободила.
– Похищали Дюми? – переспросила графиня. – Он мне ничего не говорил… Ничего не понимаю: зачем вам нужен был Дюмон? – удивилась Вефран.
– Злоба помутила мой рассудок: я считал, что и ваш сын виноват в ваших грехах. Мне хотелось, чтобы вы немного помучались. Простите меня! – с мольбой произнёс Гримуэр.
После его слов пожилая дама рассмеялась и сказала:
– Ну, Ренуар, вы и меня и рассмешили! Право, сударь, вы как дитя: вам не дали денег и вы в отместку похищаете моего сына...
– Я сам понимаю, сударыня, что был глуп и смешон, – и герцог, поцеловав графине руку, направился с ней к двери. – Идёмте, графиня, а то дети там за нас волнуются, – добавил он, подавая ей руку, которую она приняла.
Выйдя из кабинета, они увидели довольно милую картину: молодые люди, держась за руки, успокаивали друг друга.
– Вот настоящее счастье, герцог: наши дети любят друг друга! – воскликнула графиня.
Дюмон и Мэдэлин, при появлении пожилой пары, вскочили с дивана и замерли на месте, ожидая ответа. Дабы их больше не держать в неведении, графиня сказала:
– Дети мои! Мы с герцогом всё прояснили и простили друг друга: всё забыто и кануло в Лету! По этому поводу Ренуар предложил устроить торжественный обед: завтра в семейном кругу мы отпразднуем наше перемирие! А сейчас нам пора домой, Дюмон.
У всех как будто камень с души упал от столь радостного события. Дюмон, поцеловав на прощание Мэдэлин руку, раскланялся с герцогом. И с матерью они уехали.
– Дядя, как я счастлива, что всё прояснилось! Может, ты мне расскажешь, наконец, что случилось 20 лет назад и почему графиня не дала тогда тебе денег? – и Мэдэлин вопросительно посмотрела на дядю, собираясь выслушать его историю.
Герцог решил всё рассказать племяннице:
– Знаешь, Мэди, мне очень трудно говорить об этом – я чувствую свою вину за обиду против графини. Она ведь не давала в долг никому, не только мне: её муж был ещё тот скупец. Представь себе: она даже не могла воспользоваться своим приданым! Её супруг уже 4 года, как отдал богу душу – всё это время она помогает нуждающимся. Вот и всё.
– Да, дядя, значит, я была права: у неё была на то причина и довольно серьёзная, – сказала девушка. – Вот и хорошо, что вы помирились.
– Что мы всё обо мне, да обо мне. Лучше скажи, какие отношения у вас с сыном графини? Я ведь вижу, как вы смотрите друг на друга, – хитро улыбнулся Ренуар.
Девушка, смущаясь, призналась ему:
– Я его люблю и, похоже, он меня тоже. Только вслух мы ещё не признавались друг другу.
– Он хороший парень; я рад за тебя, девочка моя. Ну, всё, пора спать и не забудь: завтра к нам приедет графиня с сыном на обед, – добавил герцог.
– Не забуду. Доброй ночи дядя, – и Мэдэлин ушла в свои покои…
_____________
Спасибо всем, кто читает мой роман!
***
– Мэдэлин, Мэдэлин! – звал герцог Гримуэр, бегая по замку. – Что же это такое, к нам уже скоро приедут гости, а её нигде нет, – говорил он себе. – Люсьен, – позвал он садовника. Когда молодой мужчина явился на зов, он спросил его: – Вы не видели мою племянницу? Всё утро её ищу – нигде не могу найти.