Женщина звонко рассмеялась.
– О нет, странник, это лишнее. Помощь мне не понадобится – ибо ничего необычного я делать не буду.
– Да будет так. Но тогда я осмелюсь задать тебе другой вопрос. Чего ты потребуешь в уплату за свое удивительное мастерство?
– Ах, Бедр-ад-Дин. Ты, конечно, юн. И потому я не сержусь на тебя. Какая может быть плата за то, что должно помочь жизни человеческой?..
– Прости меня, достойная уважения. Я ни единым словом не хотел тебя обидеть. Но также я знаю и то, что труд мастера всегда нелегок. И потому спрашиваю об оплате не за помощь.
– Прошу тебя, странник, повтори мне еще раз имя мастера из мастеров, который обещал тебе ловушку для твоего врага…
– Его зовут Дайярамом, мастером мастеров. Он живет на острове пряностей, весьма там уважаем. Его даже боятся.
– О да… Это он… – пробормотала Тилоттама в ответ на какие-то свои мысли. – Ну что ж, мой гость. Я знаю, чем ты мне можешь заплатить за мой труд.
– Я весь обратился в слух, о мастер, – Бедр-ад-Дин поклонился, приложив ладонь к сердцу.
– Быть может, ты уже знаешь, как я оказалась здесь. Не раз пыталась я покинуть гостеприимную землю Канагава. Но всегда волны и ветер вновь возвращали меня сюда. Прошло много лет, но по-прежнему жива мечта покинуть остров. Быть может, с твоей помощью мне удастся это сделать.
– Это станет честью для меня, а ты будешь принята на моем корабле как самая желанная и почетная гостья. И да пребудет с нами милость Аллаха всемилостивого и милосердного!
– Благодарю тебя, путник. Оставайся здесь отдыхать. Когда взойдут звезды и погаснет день, я выкую волшебные удила для крылатого коня, а завтра на рассвете ты выберешь седло.
Бедр-ад-Дин благодарно кивнул. Его цель, о счастье, становилась явью. И сердце юноши переполняла надежда.
Тилоттама вышла из пустующего домика мастеров росписи по шелку и задумчиво посмотрела на океан.
– Неужели скоро я увижу тебя, о мой прекрасный, единственный? Неужели я столько лет ждала удивительного знака, но понадобился приезд этого зачарованного мальчика, чтобы мечта из несбыточной превратилась в близкую?
Увы, ответов пока не было. Да и до вечера оставалось еще много времени. Тилоттама спустилась к воде, присела на песок и вернулась мыслями в то время, когда ее любимый, ее Дайярам, был рядом с ней. Когда он лишь мечтал быть мастером из мастеров.
Макама двадцатая
Вечер застал их в уютной хижине на берегу речушки. Здесь никто не мог помешать двоим радоваться жизни, наслаждаться друг другом…
Ее глаза смеялись, а пальцы поигрывали у затейливо завязанного пояса сари. Это было явным приглашением заняться любовью. И оно столь обрадовало Дайярама, что его отвратительное с утра настроение немного улучшилось. Тилоттама еще никогда не делала первого шага.
– О, моя звезда… – как можно более спокойно заговорил Дайярам. – Ты сегодня настроена совсем иначе…
– О да, мой удивительный, сегодня мне хочется тебя всего так сильно, будто нет в этом мире других мужчин.
Дайяраму не надо было повторять столь ясных просьб дважды. Нескольких движений хватило, чтобы сбросить с себя простое платье. Совершенно нагой теперь, Дайярам потушил стоявшую на столе свечу, позволяя лишь отсвету очага мягко освещать приют любви.
Дайярам приблизился к Тилоттаме, и та позволила сари упасть с плеч. Юноша остановился как вкопанный и затаил дыхание. Свет очага обнимал изумительное тело девушки и играл в ее волосах, превращая струившиеся по плечам пряди в сияющую гриву иссиня-черного пламени.
Когда возлюбленный наконец приблизился к молодой женщине, та тихонько рассмеялась.
– Что тебя так забавляет? – спросил он.
– Все это. Наша игра в мужа и жену, – Тилоттама протянула руку и коснулась пальцами его губ. – Разве не этого ты с самого начала хотел, Дайярам? Назвать меня своей женой?
Он хотел именно этого. Дайярам смотрел на Тилоттаму, и его скверное утреннее настроение таяло, а на смену приходило обжигающее желание и безудержная нежность. Он по-прежнему был немного потрясен сознанием того, что любит эту удивительную девушку, ни в чем и никогда не желающую уступить ему. Но теперь юноша знал, что это не мимолетный каприз и не бездумная одержимость.
Его чувства были глубже, серьезнее. Тилоттама была женщиной, с которой он хотел прожить всю жизнь. Он ощутил жгучую потребность оказаться глубоко внутри нее. В нем вспыхнуло голодное пламя, требовавшее утоления…
Приковав к себе взгляд Тилоттамы, Дайярам шагнул еще ближе. Он намеревался выжечь в ней клеймо своей страсти. Заставить ее примириться с тем, что она принадлежит ему. Распалить в ней такую же первобытную алчность, которая терзала и его.