«Мальчик мой, слушайся этой мудрой женщины, – проговорил Тети. – Клянусь, очень скоро ее станут называть мастером из мастеров – ибо в ней есть и умения, и знания. Но есть в ней и добрая магия…»
Бедр-ад-Дин кивнул сразу всем и взял в руки костяной гребень, который протянула Тилоттама. Несколько неуверенных шагов привели его к коню, который стоял у стены мастерской.
«Ну что ж, даже если это и шутка, то она не унизит меня…» – подумал юноша, приблизившись вплотную и почти ощущая теплую кожу коня, аккуратно опустил гребень ему на гриву. Белоснежный красавец не шелохнулся, лишь скосил огромный карий глаз в его сторону.
– О прекрасный друг мой, подари мне несколько волосков из своей роскошной гривы, – прошептал Бедр-ад-Дин. И конь ответил едва слышным ржанием.
Нескольких движений широким костяным гребнем было довольно, чтобы длинные серебрящиеся волоски из гривы остались на зубьях.
– Благодарю тебя, моя крылатая мечта! – тихо произнес Бедр-ад-Дин.
– Теперь тебе, юноша, надо оплести этими волосками ловушку. Я помогу тебе, но ты должен сделать это сам.
И пришлось юноше осторожно, почти не дыша, оплетать конским волосом клетку, завязывая узелки на крошечных крючочках так, как подсказывал Дайярам.
Вскоре ловушка была готова. Все трое замерли.
– Но что делать теперь, о мастера?
Ответа на этот вопрос не знал никто. Молчал и мудрец Тети. Хотя, быть может, он и подсказал бы.
Долгую паузу нарушил серебристый смех Тилоттамы.
– О мастер из мастеров! Оказывается, есть то, чего ты не знаешь…
– Увы, теперь я тоже знаю, что есть такие удивительные вещи… Я знал, что такую ловушку можно создать, я знал, как изготовить каждый прут. Но что сделать для того, чтобы призвать сюда дочь магического народа, я не ведаю.
И тут Бедр-ад-Дин услышал голос Тети. Но, к его удивлению, сегодня все было иначе: голос этот был слышен не ему одному. Сейчас в мастерской его слышали все.
– Смертные! Отойдите в стороны! Закройте глаза, спрячьте в ладонях лица. Страшной магии призыва не должен видеть ни один живой человек…
«Аллах милосердный! Да будет с тобой сила всех богов, о мудрец из мудрецов!» – подумал Бедр-ад-Дин, закрывая лицо ладонями. Но был он молод и потому решил подсмотреть, что же будет происходить с железной клеткой, опутанной серебристо-белым конским волосом.
«Не подсматривай, мальчик…» А вот эти слова мудреца были слышны только юноше. Тети не вещал, а, скорее, бурчал.
И Бедр-ад-Дин послушно закрыл глаза.
В воздухе запахло свежестью. Юноше показалось, что вот-вот сверкнет молния. Странное шипение сменилось свистом, который становился все громче. И наконец свист этот оборвался. Тишина после него казалась просто оглушительной.
– Открой глаза, зачарованный путник! – услышал Бедр-ад-Дин. – Вы, смертные, тоже можете смотреть.
Юноша поднял взгляд на ловушку и удивился тому, что каждый волосок из тех, что опутывали клетку, горел своим особым светом. Будто тысячи солнечных лучей запутались в прутьях волшебной клетки.
– Подойди ближе, Бедр-ад-Дин! А теперь возьмись за любые два прута клетки. Не бойся, ты не обожжешься – этот огонь смертелен только для детей магического народа. Правоверным вреда причинить он не может.
Юноша словно одеревенел. Он, как огромная кукла, сделал несколько шагов и послушно взялся за два прута клетки.
– А теперь вспомни свою обидчицу! Вспомнив ее лик, произнеси вслух ее имя! И что бы ни случилось, не отрывай рук от ловушки!
Бедр-ад-Дин, прикрыв глаза, вспомнил обольстительно прекрасную, но такую коварную джиннию. И произнес ее имя, стараясь успеть, пока перед глазами стоит ее образ.
– Зинат…
О нет, в мастерской не сверкнула молния, не ударил гром, лишь резкий порыв обжигающего, будто зимнего, ветра влетел в распахнутые ворота. Качнулось пламя в факелах, поежилась от безжизненного холода Тилоттама. Потом ветер замер прямо напротив Бедр-ад-Дина. И из холода соткалась прекрасная джинния, обольстительная Зинат. Именно такая, какой запомнилась она Бедр-ад-Дину.
Юноша хотел дотронуться до нее, но вспомнил слова мудреца и удержал руки на прутьях ловушки.
И в этот миг джинния взлетела в воздух и… исчезла. Юноша с изумлением перевел глаза на ловушку и окаменел. Ибо Зинат была там. Крошечная, она старалась стоять неподвижно, ибо при малейшем движении ее касался один из длинных, загнутых шипов.
– О Аллах милосердный, свершилось!.. – почти простонал Бедр-ад-Дин. Ибо только сейчас он понял, какую страшную силу разбудил своим желанием освободиться от проклятия коварной Зинат.
– О боги, свершилось… – вслед за юношей проговорил Дайярам.