– Нет, смертные, ничего еще не свершилось. Просто джинния попалась в клетку. – В голосе мудреца звучала хорошо различимая насмешка. Но смеялся он не над смертными, а над дочерью магического народа. – Она еще не знает, что попала сюда навеки, она еще попытается выскользнуть между прутьями клетки, ибо ее сила осталась при ней. Но путанка удержит ее. И в тот момент, когда обожжется она о горящий колдовским огнем конский волос, поймет, что это навсегда.
– Но почему говоришь ты, о неизвестный? И почему молчит джинния?
Голос Дайярама предательски дрожал. Ведь мастер из мастеров был всего лишь человеком, пусть и самым умелым.
– Мое имя тебе, мастер, ничего не скажет. Я – древний маг, о котором ты вспомнил и которого когда-то пленил. И потому я знаю, как избежать твоих ловушек. Но знаю я и то, как такая ловушка может захлопнуться. Причем захлопнуться навсегда.
Бедр-ад-Дин вовремя сообразил, что мудрецу Тети перечить не следует. Ибо ясно, что говорил он более всего для самой джиннии. Юноша же прекрасно помнил рассказ мага о таком же пленении. И о том, что магический металл преградой для него не стал.
– Юный смертный, сейчас ты можешь снять ладони с ловушки. Джинния поймана, и ты можешь смело требовать для себя всего, что тебе хочется от этой несчастной дочери магического народа. Быть может, тебе нужны алмазы? Изумруды? Реки серебра? Любовь прекрасных женщин? Сейчас она отдаст тебе все. Верно, слабая джинния?
– О нет, кто бы ты ни был! Я ничего не сделаю для этого презренного глупого мальчика!
– Ты хочешь спорить с великим магом… Ты не боишься боли? Не знаешь страха заточения? – Голос мудреца сейчас звучал даже нежно. Но от этой нежности веяло невероятным холодом и почти вселенским ужасом. – Тогда я покажу тебе, что стоит мне только захотеть, и ты не сможешь произнести и простейшего заклинания. Твоя магия останется лишь в тебе, будет заключена внутри тебя. Она разъест тебя изнутри, словно кислота. Ты хочешь этого, глупая джинния?
Джинния посмотрела по сторонам со страхом. Но ее характер не позволял ей сдаться вот так сразу, без боя.
– Кто ты, невидимый? Почему грозишь мне вещами столь страшными? Даже если ты в силах сделать это, то знай, что я тебя не боюсь…
Джинния пыталась сказать еще что-то, но более не было слышно ни слова. И очень скоро она поняла, что невидимый враг лишил ее голоса. Глаза джиннии расширились от ужаса.
– Так ты хочешь узнать, кто я? Или теперь тебе нужен только твой голос? Быть может, ты хочешь также испытать и проклятие неподвижности?
Джинния так отчаянно начала жестикулировать, что любому стало бы ясно, что ей необыкновенно страшны и неподвижность и молчание.
– Ну что ж, юный Бедр-ад-Дин. Чего же ты хочешь от этой джиннии?
– О невидимый всесильный маг, – с дрожью в голосе произнес юноша. – Я хочу лишь одного. Я хочу только, чтобы эта коварная джинния, которая некогда прокляла меня заклятием половины, теперь сняла свои чары. Более ничего мне от нее не понадобится.
– Да будет так! И, о глупая колдунья, я советую тебе более не спорить с теми, кто заведомо сильнее тебя!
Джинния кивнула, соглашаясь.
«О Аллах, – пронеслось в голове Бедр-ад-Дина. – Сейчас! Это свершится сейчас!»
Макама двадцать пятая
«Не беспокойся, мой мальчик, – услышал юноша голос мудреца, – джинния напугана. Она сделает все, чего бы ты ни захотел. Напрасно ты сказал, что тебе надо снять лишь заклятие половины…»
«О нет, маг! Я понимаю, что джинния готова сделать все, что угодно, что сейчас я могу за освобождение потребовать и дворцы, и самоцветы, и золото. Но я думаю, нет, правильнее будет сказать, что я чувствую, что магические силы этой коварной Зинат мне еще понадобятся. Если я выпущу ее сейчас, она станет моим злейшим врагом, она будет охотиться за всем, что мне дорого…»
«Быть может, ты и прав, мой мальчик… Ну что ж, посмотрим…»
Джинния творила свое заклятие. Сейчас, стиснутая безжалостными шипами клетки, она не могла превратиться в туманный столб, не могла охватить все вокруг и завертеться бешеным тайфуном. Даже жалкой молнии, да что молнии, ветерка сейчас не могло родиться под ее пассами. Но оказалось, что это вовсе ни к чему. Ни чудовищный грохот, ни шипение пыльной бури, ни огненные буквы, что расплывались бы в застывшем воздухе, не понадобились для того, чтобы снять заклятие половины.
В тишине ночи просто вдруг возникло пение струны и оборвалось, будто струну эту разрезал острый клинок.
– Ну вот и все, неблагодарный юноша! – с горечью произнесла Зинат. – Теперь ты и при свете дня и под Луной ночи будешь выглядеть так, как того захотела мать-природа. Но все равно я не верю, что кто-то из смертных женщин хоть раз взглянет на тебя. Не верю я и в то, что ты найдешь свое счастье… Да, чтобы поймать несчастную одинокую Зинат, ты напряг все силы, нашел магов и мастеров. Но это, в сущности, совсем нетрудно. А вот найти любовь ты вряд ли сможешь… И тогда ты еще вспомнишь о любви и призыве джиннии Зинат. Но вот захочу ли я ответить на твои чувства…