А после они, счастливые, лежали навзничь, утолив на время волчий голод. Над возлюбленными, невидимая, сладко пела утренняя птица, призывая прекрасного друга, а солнце лило первые нежно-розовые лучи на их горячие тела…
Макама двадцать шестая
– Мир этому дому! Да пребудет в нем счастье и благодать! – Невысокий юноша поклонился.
– Здравствуй и ты, незнакомец! Из каких мест Аллах привел тебя к этому порогу? Какие вести принес в наш осиротевший дом?
– О Рашид, визирь далекого города Александрии у ног наместника халифа, повелителя правоверных, прислал тебе письмо, собственноручно написанное им и запечатанное. Он повелел передать его тебе и дождаться мига, когда ты дочитаешь.
– О Аллах милосердный… Но почему его не передал он с посольской почтой? Почему прислал посыльного?
– Об этом ты узнаешь сам, о благородный Рашид. Читай.
– Да будет так! Но долг гостеприимства не позволяет мне оставить тебя на пороге. Войди же в мой дом, уважаемый. И насладись прохладой и холодным шербетом хотя бы до того мига, когда я закончу чтение.
Юноша поклонился и с достоинством принял приглашение. «О всемилостивый и милосердный Аллах! Как они все-таки не похожи!..» Юный посланник знал много больше, чем рассказал визирю Рашиду. Но сейчас не время раскрывать ему все тайны. И потому он любовался садом визиря, отдыхал в прохладной курительной и наслаждался обжигающе-холодным шербетом.
Визирь же Рашид, донельзя заинтригованный появлением посланника у дверей своего дома, раскрыл письмо и окаменел, увидев строки, написанные таким знакомым почерком.
– О Аллах милосердный и всемилостивый! – пробормотал он, стараясь пересилить дрожь в пальцах.
«Да будет с тобой милость Аллаха, о мой брат! Наконец я отважился написать! Долгие годы я печалился, вспоминая миг нашей размолвки, ругал себя за то, что не поспешил остановить тебя. Но сейчас, когда небо подало мне ясный знак, я решился.
Знай же, брат мой Рашид, что наши дети, да пребудет вовеки с ними Аллах всесильный, вновь соединили нас и наши семьи, заключив прекрасный брачный союз. И сейчас не понадобилось даже медного фельса (о Аллах, как до сих пор корю я себя за тот глупый разговор!), чтобы моя дочь вышла замуж за твоего сына, умного и отважного Бедр-ад-Дина.
Произошло же это так…»
Слезы застлали Рашиду глаза. Несколько долгих мгновений понадобилось этому умудренному и суровому мужу, чтобы вновь ясно видеть мир.
«Так, значит, мальчик смог тогда добраться до Валида… Но почему же Салах пишет только сейчас, когда прошел более чем год после исчезновения Бедр-ад-Дина?» – Визирь вновь погрузился в чтение, и его брат через многие фарсахи смог ответить ему на этот вопрос.
«…Когда недалекий первый советник Темира Благородного (о, поверь, брат, я знаю, о ком отзываюсь столь резко) попытался захватить трон, твой сын ускользнул из дворца и сумел предупредить мудреца Валида, а с ним и всех тех, кто был предан царю Темиру и стране Ал-Лат. Мальчика же мудрец отослал с весьма важным посланием к моему повелителю, наместнику халифа, Исмаил-бею. Бедр-ад-Дин поручение выполнил и доставил весть от мудреца. На рассвете особо доверенные, пусть и немногочисленные, стражники веры отправились в столицу страны Ал-Лат, дабы вернуть трон его законному владельцу. Думаю, ты об этом не знаешь до сих пор, как не ведомо это и владыке, которому ты служишь. И это правильно – ибо в стране Ал-Лат еще долго обнаруживали предателей. Суд же над ними был скорым, но мудрец Валид, заботясь более всего о достоинстве царского рода, повелел предателей не казнить, а просто высылать за пределы страны, так чтобы более никогда они не оскверняли своими ногами ее троп.
Твоему же сыну суждены были необыкновенные дни. Ибо в пути встретил он джиннию, которая, прости, брат, но я опущу подробности вины племянника, наложила на мальчика заклятие. И с того мига Бедр-ад-Дин при свете Луны, царицы небосклона, выглядел так, как захотела того мать-природа, но при свете дня преображался в старого и уродливого горбуна. Именно таким я и увидел племянника на пороге своего дома. Аллах великой милостью своей подсказал, что не будет для моей дочери лучше жениха, чем этот странный гость. И я пригласил имама, дабы совершил он священный обряд.
Так стал мой племянник моим зятем. Наутро же я узнал о том, что юноша зачарован. Но к счастью, нашелся при дворе моего повелителя, наместника Исмаил-бея, мудрец, который узнал это заклятие и подсказал, как избавиться от него. Бедр-ад-Дину предстоял теперь долгий путь на далекий остров пряностей к кудеснику, который избавит его от напасти. Вот почему не прошло и сотни дней после свадьбы, как мой зять и племянник, твой сын, о мой далекий брат, на корабле «Смелый» отправился в дальние страны.