Время остановилось. Ее дыхание прерывалось, когда, спустив шелковые трусики, он ласкал пальцем влажные от возбуждения сокровенные складки, подводя к последней черте. Не в силах ждать, она терлась животом о его руку, глядя в лицо затуманенными от страсти глазами. Наконец, точно уловив момент, он сильным толчком вошел в нее, сжав зубы, чтобы продлить момент наслаждения. Глядя в ее раскрасневшееся лицо, потемневшие от вожделения глаза, он чувствовал, что теряет контроль. Когда ее мышцы конвульсивно сжались вокруг него, а розовые губы со стоном приоткрылись, Лоренцо больше не мог сдерживать себя.
Они лежали потрясенные, задыхающиеся, обессиленные: он утратил обычную невозмутимость, а Сара забыла об испорченном платье из малинового шелка ценой в три тысячи евро, взятом напрокат. Когда в неправдоподобно роскошной кровати Лоренцо заключил ее в объятия, он испытал давно забытое чувство покоя.
— Боже мой, Лоренцо!
Он вздрогнул, с усилием вырываясь из блаженного забытья, и увидел ужас на лице Сары. Она стояла перед ним, с трудом сдерживая слезы.
— Как я могла забыть о платье? Оно стоит таких денег! Мы должны были сегодня вернуть его и ожерелье…
Через секунду он стоял за ее спиной, обнимал за талию, целовал обнаженные плечи.
— Забудь. Никто не возьмет это платье назад, а ожерелье принадлежит тебе. — Лоренцо остановил готовый сорваться с ее губ протест. — Однако ты права: все это лучше снять.
Он потянул вниз замок «молнии», и малиновый шелк с шелестом соскользнул к ее ногам.
Сара тряхнула головой, чтобы волосы закрыли пылавшее лицо, и обвила себя руками, прикрывая роскошную пышную грудь с розовыми сосками. Бриллиантовые звезды ожерелья мерцали на бархатистой коже. Медленно, очень нежно Лоренцо отвел ее руки.
— Серафина… — Лоренцо не мог скрыть восхищения, впервые увидев всю красоту ее обнаженного тела. Он приподнял пальцами подбородок. — Ты прекрасна, у меня не было сомнений, но действительность превзошла самые смелые мечты. — Он легко поднял ее на руки и, прижав к себе, понес в ванную. — Тебе нет равных, но мне ты милее без грима, с привычной прической.
Лоренцо включил душ и поцелуем закрыл ей рот, чтобы не слышать возражений, когда тушь с ресниц потекла по щекам.
Провожая Сару в спальню, он думал, что впереди у него вся ночь, чтобы поклоняться божественному телу, дать ей почувствовать власть над ним. Он хотел победить ее демонов так, как она победила его, — чуткостью, состраданием, щедрой готовностью принять и разделить его тайную ущербность. Он не хотел терять ни минуты.
Глава 16
Очнувшись от короткого забытья в объятиях Лоренцо, Сара подумала, что ей все еще снится сон. Бледный свет раннего утра освещал комнату с тарелками на маленьком столике и пустой бутылкой шампанского — воспоминаниями о легкой трапезе, которую они разделили на рассвете. Она улыбнулась, потому что все безумство этой ночи оказалось явью.
Лоренцо открыл глаза, потянулся и поцеловал ее в губы.
— Доброе утро, красавица, — сказал он по-итальянски.
Отвечая на поцелуй, Сара заметила, что его лицо разгладилось, как будто исчезло внутреннее напряжение, морщины ушли, он выглядел моложе. Облокотившись на подушку, она с удовольствием оглядела смуглое тело на белоснежных простынях: широкую сильную грудь, втянутый живот, узкие бедра. Благодаря ее заботе пропала болезненная худоба, которую Сара заметила когда-то.
Губы Лоренцо дрогнули, глаза потемнели, когда ее палец скользнул к низу его живота. Их взгляды встретились. Прикусив нижнюю губу, чтобы скрыть улыбку, она приподнялась и легла на него сверху.
— Настало время рассчитаться за «Бурный оргазм», — промурлыкала она, скользя губами по его телу все ниже и ниже.
На востоке разгоралась заря, но город еще спал. Башни и купола церквей окутывала жемчужная дымка; Сара и Лоренцо сидели на балконе над Гранд-каналом, наслаждаясь свежестью и тишиной раннего утра. Сара, завернувшись в шелковое покрывало, пила чай из тонкой фарфоровой чашки. Медные локоны волной лежали на обнаженной спине, на шее сверкало ожерелье с бриллиантовыми звездочками.
— Казанова мог бы вызвать тебя на дуэль в споре с за титул лучшего в мире любовника, — с улыбкой сказала она.
— Принимаю вызов, — усмехнулся он.
В лучах восходящего солнца силуэты домов выплывали из тени, купаясь в розовых и золотых волнах света. «Как Сара», — подумал Лоренцо, любуясь нежной бархатистой кожей ее плеч и груди. Тиа всегда давала ему понять, что его бесплодие — признак неполноценности, и оправдывала этим свои постоянные измены. «Я должен доказать Саре, что она великолепна и неповторима», — повторял себе Лоренцо.
Вчера он чуть не заговорил с ней о фильме, когда они обсуждали «Вокруг Солнца», но побоялся разрушать хрупкую атмосферу близости. Риск снова напугать, оттолкнуть от себя Сару был слишком велик. Через несколько дней в Лондоне он встретится с владельцами киностудии и нужными людьми. Теперь, когда есть актер на главную роль, встреча будет чисто формальной, ведь Лоренцо Кавальери, слава Всевышнему, не нуждается в финансовой поддержке.
Все, что ему нужно, — это разрешение на экранизацию.
Речь шла уже не только о фильме, но о Саре. Он собирался предложить новый взгляд на Френсиса Тейта, который изменит представление о талантливом, тонком, ранимом поэте, который потряс юного Лоренцо много лет назад и оставил глубокую рану на сердце своей маленькой дочери. Фильм должен помочь Саре по-другому увидеть себя. Он скажет ей, когда все будет готово.
— Пора идти, герцогиня. — Лоренцо помог Саре подняться.
Покрывало соскользнуло, лучи восходящего солнца ласкали ее обнаженное тело. Она прижала ладони к его груди.
— Куда мы отправимся?
— Хотелось бы в постель, но у нас мало времени, — со вздохом сказал Лоренцо, отводя ее руки и целуя в макушку. Он поднял покрывало, бережно закутал Сару. — Тебе надо спешить к Лотти. До отъезда мы посмотрим город. Боюсь, нам придется ненадолго расстаться. В среду мне надо быть в Лондоне. Я вернусь, и мы снова будем вместе.
Сара застонала, с трудом заставляя себя вернуться к реальности.
— Ты уедешь в Лондон?
— На один-два дня. Обещаю быть дома к воскресенью, чтобы не опоздать на день рождения Лотти.
Сара покраснела.
— Она тебе сказала?
— Повторила всего раз пятьдесят. Я обещал ей особенный подарок.
— Нет, — быстро сказала Сара, — ты не должен…
— Я так хочу, — спокойно сказал Лоренцо. — Уже все готово, и нечего спорить. Ты справишься одна в Кастеллацио?
— Знаешь, мне не привыкать справляться одной, — сказала Сара, плотнее заворачиваясь в прохладный шелк. — Я буду скучать.
— Не хочу уезжать, но должен, — вздохнул Лоренцо, и в голосе прозвучали странные нотки. — Речь идет о новом проекте, о фильме, который я хочу снять.
Она подняла голову. В бледном свете нового дня его угловатое лицо с высокими скулами показалось ей странно уязвимым. Сердце трепыхнулось, как подбитая птица.
— Этот фильм очень важен для тебя, не правда ли?
— Самый важный из всех, какие я снимал.
Обнявшись, они все утро бродили по пустынным улицам Венеции. У Сары замирало сердце от сказочного великолепия города. Пухлое оранжевое солнце превратило тусклую воду каналов в реки расплавленного золота. Звон церковных колоколов эхом отдавался в узких улочках. На площади Сан-Марко Лоренцо подхватил и закружил ее, потом прижал к себе и поцеловал.
— Днем здесь столько туристов, что не видно плит под ногами, — прошептал он. — Сейчас город принадлежит только тебе.
Сара была так счастлива, что почти поверила ему.
В самолете по дороге в Пизу оба молчали. Сара была благодарна Лоренцо за то, что он понимал, как она спешит обнять дочь. Он гнал машину из аэропорта в Кастеллацио через выжженные солнцем, золотые и зеленые холмы Тосканы, виртуозно проходя крутые повороты горной дороги. Из холеной дамы в дизайнерском платье, какой она чувствовала себя в Венеции, Сара готовилась снова превратиться в кухарку и экономку с заботами о готовке, стирке, уборке. Она не могла представить себе продолжения отношений с Лоренцо в том же ключе, как они начались в Венеции. Ей не верилось, что блестящего, талантливого режиссера, каким он предстал на фестивале, могла всерьез увлечь такая простушка, как она.