— Бабы мы, что ли, целоваться? — отстранился Томмот.
— О Кыче не горюй, будет твоя! Помнишь, как я их турнул, когда они тут женихались? А всё ради тебя. Меня за это могли расстрелять, но ради тебя я на всё пойду! Давай ещё выпьем. Чего бы ты желал у меня получить? Подарю, что пожелаешь, — Валерий пошарил у себя на груди и вынул из кармана зелёный блокнот, на шёлковой обложке которого была вышита голая женщина. — Это подарок Васи Борисова, японская вещичка. Посмотри-ка, как разлеглась эта бабёнка! На, дарю!
— Чужой подарок…
— Нет, нет, ты возьми. Дарю. — И сам вложил блокнот в карман Томмоту. — Ещё чего хочешь? Ничего не пожалею. Выпьем, а? Что с тобой, Басылай?
Чемпосов, сидевший с видом оглушённого, молча поднялся и улёгся на кровать лицом к стене.
— Ну и хрен с тобой! На сердитых воду возят… Томмот, выпьем? Слышишь, пойдём к женщинам, а? У меня тут завелась одна вдовушка лет за двадцать. Ы-ы-ым-мы! Огонь, не женщина…
— Это не для меня!
— Ну и дурак! Досыта поедим, вдоволь попьём, вволю повеселимся, тогда и помереть не жалко… Пойдём!..
— Не пойду.
— Распоследний ты человек, не сердце в тебе, а ледышка. Тряпка, а не мужчина… Ничего не надо оставлять про запас, надо жить настоящим мгновением! Рыбья кровь в тебе, что ли?
— Бери вон Чемпосова.
— Так он же идеалист! Не пойдёт… Вот если сказать, что это ради якутов, сразу бы кинулся… Как хочешь, а я пошёл!
Томмот вывел его во двор. Луна ещё не взошла, было темно. Кое-где робко светились окна.
— Та-ам, в конце, есть дом с зелёными ставнями. Потребуюсь — найдёшь меня там. Ну, а сейчас иди и ложись в обнимку с тощей подушкой, дур-рак!
Валерий заковылял серединой улицы. Томмот, вернувшись, окликнул Чемпосова, который не отозвался, подбросил в камелёк и тоже лёг спать.
«Что это с Чемпосовым?» — думал он. «Идеалист», — сказал о нём Валерий. «Не похож на других», — отозвался о нём Лэкес. И правда, среди Аргыловых, Сарбалаховых, Борисовых он хоть и с ними, но как бы и в стороне. Когда они вернулись из поездки ни с чем, Чемпосов мог всю вину свалить на Томмота. Почему же не сделал этого? А поведение его на допросе?.. Когда Томмот поблагодарил его с глазу на глаз, он возмутился: «Думал, что я доносчик? Узнаю, что действительно ты шпион, доносить не пойду, расстреляю сам!»
И всё-таки Чемпосов — не Валерий… Валерий дрянь, и это всё видней. Так, в тёплую погоду с каждым днём всё сильней распространяется вонь от падали. Он и женщин подбирает себе подобных, одного с собой поля ягодки. Родной брат называется: упоминает имя сестры в их ряду и не усовестится.
Кыча… Совсем запутался он и не знал, что о ней подумать. Не то чтобы словом переброситься, он её и не видел толком. Почему она прячется? Почему ссорится с отцом? Сидела за одним столом рядом с ротмистром и распивала с ним вино… Валерий говорит, что она противится, хочется верить этому, но как знать… Если к этому браку её вынуждает отец, то почему она не крикнула ему, Томмоту: помоги! Правда, прежнего Томмота для неё уже нет, но и в этом случае не понятно, почему она отвернулась от него, если он так же, как и она, с белыми.
В глазах Кычи он увидел только удивление, испуг, а потом и отвращение. Или она была смущена, что её застали в такой «интересный» момент? Не было заметно, чтобы она обрадовалась и возвращению Валерия… Она благодарила бы Томмота за спасение брата.