Ааныс, стоя у камелька, молча поглядела на ночных гостей. Суонда лежал, отвернувшись к стене, безразличный ко всему.
Офицеры прошли к орону на правой половине. За ними вошли два солдата, подталкивая перед собой прикладами человека со связанными руками.
— Здравствуйте, — робко полушёпотом приветствовала вошедших Ааныс. Затем она узнала Томмота. — А, это ты, парень? Откуда?
— Хотел заехать в Абагу, да вот вернули. Задержали они одного, говорят, что красный. — Выговорить «чекист» он почему-то не смог.
Нежданные гости разделись. Арестованный остался стоять у дверей.
— Что делать с ним? — спросил офицеров пожилой солдат с густыми бакенбардами.
— Развяжите, никуда не денется, — кинул солдатам Топорков, подходя к камельку и разминая озябшие пальцы. — Скоро мы с ним затеем разговор по душам. Пусть раздевается!
— Полковник велит тебе раздеться, — перевёл Томмот.
Развязанный Ойуров снял шапку, скинул ветхую дошку. Томмот поспешно отвёл от него взгляд, но успел заметить, что избили его сильно: лицо в синих кровоподтёках, из рассечённой губы кровь текла и сейчас. Жёсткие длинные волосы Ойурова были неумело искромсаны тупыми ножницами. Отпустил он усы и бороду, внешность его сильно изменилась, особенно не похож он был на себя, когда снимал шапку. Но глаза… Да, глаза свои не изменишь…
— Пусть приготовят поесть, — распорядился полковник.
Томмот перевёл. Ааныс молча поставила на стол тарелку мяса.
— И только? Потребуй ещё чего-нибудь. Пусть не скупится.
Хозяйка принесла лепёшки с маслом, налила чаю.
— Братья, к столу, — пригласил Томмот солдат. — Попейте чаю.
Офицеры молча подвинулись, так же молча и солдаты подсели к столу.
Арестованный, растопырив пальцы, пошёл было к камельку, но его остановил окрик Топоркова:
— Ку-уда?!
— Назад, сволочь! — крикнул и Томмот.
Выглянув из-за перегородки, Кыча увидела: арестованный пошёл назад и уселся на чурбак возле двери. Одет он был легко. А этим жалко и огня. «Сволочь!» Раскричался, вишь, собака. Подпевала!
— Ну-ка, попроси у неё спирту, — приказал Топорков. — И пусть сварит ещё мяса!
Томмот пошёл к Ааныс на левую половину и передал, что велел полковник.
— Где я достану этот спирт?
— Очень прошу: постарайтесь достать. У старика где-нибудь есть запас. Очень спирт нужен…
— Есть бутылка. Начатая…
— Мало этого! Поищите, постарайтесь. Найдёте, на стол несите не сразу…
— Молодец! — рявкнул Мальцев, увидев перед собой бутылку. Глаза у него заблестели.
Выпили, набросились на мясо и лепёшки, налили по второй, и вскоре тарелки очистились.
— Пока поспеет мясо, ещё раз поговорим с этим… — распорядился Топорков. — Подведите ближе!
Хватив изрядно, голодные солдаты быстро захмелели. Молодой ходил как на пружинах и был в отменном настроении, зато пожилой заметно помрачнел. Ойурова подвели к столу.
— Как зовут? — спросил Топорков и кивнул Томмоту: — Ты сразу переводи.
— Уйбан я. Пишусь Ходуловым… Отец мой, как говорили встарь, кормил единственную корову. Охвостками сена после господских коров…
— Короче! Не хоронись за отца! Как, сказала эта шлюха, зовут его?
— Да похоже на это, — Мальцев, припоминая, потёр лоб. — Фамилия не христианская, дикарская… Как он сам сказал? Ходулов? Кажется, именно так, Ходулор…