— Да, довелось.
— А в восточно-кангаласских улусах?
— Бывал и там.
— Покажите-ка, пожалуйста, на карте.
Куликовский достал из чемодана и разостлал на столе сложенную в несколько раз довольно большую карту. Старая, ещё царских времён, карта оказалась очень подробной — там были указаны все наслеги, даже небольшие населённые места Якутской области.
Чемпосов показал на карте и рассказал о наслегах, где ему пришлось побывать.
— Какие места попадутся нам по дороге в Якутск?
Рассказывая о наслегах, расположенных вдоль почтового тракта на Якутск, Чемпосов разглядел на карте странные надписи. Так, на верхней половине, на пространствах от устья Лены через Колымский край, Индигирский край и далее до самого Берингова пролива, было начертано жирным карандашом «А-м-е-р-и-к-а». Ниже, правее от Охотского края до хребта Джугджур, так же чётко было выведено «Я-п-о-н-и-я». Под локтем у Куликовского, где должны были располагаться золотые прииски Бодайбо, значилось «А-н-г-л-и-я». Чемпосов не догадался вначале, что значат эти надписи и обведённые границы на карте.
И вдруг до него дошло! Он умолк на полуслове.
Проследив взгляд Чемпосова, Куликовский стал равнодушно объяснять:
— Я вижу, вас удивили надписи на этой карте. Вы — не малое дитя, должны понимать, что организовать такую дружину, обеспечить её продовольствием, одеждой, снабдить военным снаряжением — было делом нелёгким. Прежде всего, потребовалось очень много денег. Где было достать их? Пожертвования купцов Якутской области Никифорова, Галибарова, Кушнарёва, Филиппова были лишь капля в море. Пришлось обратиться за помощью к иностранным фирмам. А долг, как говорится, платежом красен. Как первый взнос, мы им отдали пушнину, собранную со всей области. Конечно, в сравнении с тем, что мы уже получили и сколько нам было обещано, это была мизерная плата. Чем же расплатиться?
Чемпосов промолчал.
— Якутская область неисчислимо богата. Богатства бегают по ней в виде пушных зверей, они лежат в её недрах. Вот мы и расплатимся ими. Мы обещали после падения большевистской власти дать им окраинные области Якутии в долгосрочную концессию. В той обстановке, которая тогда сложилась, это было единственно верное решение. Вы не согласны со мной? Кстати, как вас зовут?
Кто-то заглянул в дверь:
— Чемпосов! Басылай!
Куликовский вопросительно поглядел на собеседника.
— Это Дмитрий Аргылов, — ответил Чемпосов, поднимаясь. — Наш помощник по сбору продовольствия и подвод. Почётный старец из этих мест.
— Проходите, проходите, — с протянутой для приветствия рукой Куликовский пошёл навстречу. — Кем он приходится тому… молодому Аргылову?
— Отцом.
— А-а, знаю, знаю… — Куликовский схватил руку Аргылова и преувеличенно дружески затряс. — Пожалуйста.
— Басылай, ты мне нужен, — не особенно обращая внимания на любезности Куликовского, сказал Аргылов. — Позавчера какой-то дурак арестовал моего Суонду. Они заночевали у нас, а ночью то ли чекист, то ли ещё кто, кого они везли с собой в Амгу, не будь дураком — убежал. Обвиняют Суонду. Но Суонду ты хорошо знаешь: разве способен этот истукан устроить кому-либо побег? Врут заведомо! Будь ты хоть Чека, хоть самим господом богом, Суонде до этого дела нет. Напились, проспали и теперь сваливают на другого. А мне без Суонды — как без рук. Придётся мне, видать, добиваться приёма у самого генерала. Искал я Сарбалахова, чтобы он был за переводчика, но он куда-то уехал. Нет и сына. Так что, Басылай, одна надежда на тебя.