— Ы-ы-ы! — решительно промычал он, легко поднял её на руки и снёс в возок.
— Суонда! Как же ты не понимаешь! Послушай меня…
По сгорбленной спине батрака прошла дрожь.
Кыча уткнулась лицом в эту спину. Так, оба плача, навстречу неизвестности ехали лесом двое любящих друг друга людей, один из которых сейчас был мучитель, а другой — его жертва.
Глава девятая
В первый день на пустующее место Кычи посматривал лишь обеспокоенный Томмот да староста курса в журнале против фамилии девушки сделал жирный прочерк. Зато на второй день техникум облетела поразительная весть: Кыча Аргылова убежала к белым. К белым! Такого Кыча не могла бы предположить даже в своих худших опасениях, когда, связанную, её увозили в санях. Слух этот распространился со скоростью летящего стрижа.
Томмот был поражён как громом, в первую минуту он прямо остолбенел: Кыча убежала к белым? Да никогда! Он попытался точно установить, от кого пошёл слух, но это ему, конечно, не удалось. Впору думать, что слух этот возник сам по себе. Кто-то рассказал, кто-то слышал, кто-то передал, а кто — поди разберись! Слуху поверили, и как бы даже с охотой поверили: что же удивительного в том, что дочь контры удрала к белым?
— Аргылову спрашивают, Аргылову!
— Кто спрашивает?
— Кажется, военный какой-то.
— Не из Чека ли?
— Очень может быть!
— Где Чычахов?
— Томмот, поди сюда!
Перед Томмотом стоял пожилой русский, одетый в короткий белый полушубок, левая рука его висела на перевязи. Военный козырнул, поднеся здоровую правую руку к поношенной заячьей шапке со звёздочкой.
— Копылов, красноармеец из больницы. Хотел бы повидать Кычу Аргылову.
— Её нет. Не приходила ни сегодня, ни вчера…
— А где она?
— Не знаю.
— По какой причине?
— Не знаю.
— Не знаю да не знаю! Как же так, вы с нею вместе учитесь. Может, она заболела, а вы и знать не знаете! Как твоя фамилия? Чычахов? Слушай, Чычахов, ты сейчас же сходи туда, где живёт она, и всё разузнай в точности. В больнице её ждут, а её нету — как же так? Если она прихворнула или что, мы добьёмся, чтобы туда сходил доктор.
В калитку, заложенную изнутри, Томмот стучался довольно долго, никто на стук не выходил, лишь пёс надрывался, гремя цепью. Когда Томмот отчаялся и даже пёс перестал рваться с цепи, утишив свой бешеный лай, лишь тогда вышла женщина.
— Кто?
— Аргылова дома ли?
— Нету её.
— А где она?
Глянув в щель, Томмот увидел, как женщина пошла обратно к дому.
— Где она? — вслед ей закричал Томмот.
Ответа не последовало, и это задело Томмота. Сотрясая забор, он стал упорно бить ногой в калитку.
— Кого надо? — на этот раз вышел сам хозяин.
— Аргылову.
— Тебе уже сказано: нету её. Или ты человеческого языка не понимаешь?
— Открывай!
Повелительный тон Томмота, кажется, возымел действие, и Ыллам, отодвинув засов, в приоткрытую калитку высунул красное лоснящееся лицо.
— Скажи-ка, товарищ… Вы откуда будете?
— Из техникума! Из педагогического техникума я…
— Из техникума — и так сильно пинаешь?
— Прошу тебя, скажи правду: где Кыча?
— Бог знает, где она теперь, — Ыллам Ыстапан неопределённо вскинул голову вверх.
— Как это так — ты не знаешь?