Потом подумала и исправилась:
— К счастью, никаких призраков в вашем доме нет, и никогда не было.
— Да? А кто тогда был? Все это… Кровь, завывания по ночам. Что это было?
— Это все, как вы выразились, проделки одного человека, который хотел напугать вас с супругой.
Иван Поликарпович нахмурился, все еще не понимая, о ком я говорю.
— Человек? Кто? Я его знаю? Каким образом он проник в дом?
Вместо ответа я достала телефон из кармана, отыскала запись, сделанную при помощи диктофона, и включила ее. По кабинету разнесся обиженный голос Кристины, повествующий о нападках Радочки и любви к Антону.
Когда речь зашла об Альбине и ее картинах, скупаемых Иваном Поликарповичем, тот потянулся вперед и сам выключил запись. Наступила тишина.
— Ну, вот, — неуверенно заявила я, пожимая плечами. — Только, прошу вас, не нервничайте…
Семеницкий неожиданно громко хмыкнул, и, встав, подошел к окну. Вгляделся в непроглядную темень сада.
— Знаете, Лиза, я в жизни многое повидал. Но такое, чтобы родные нож в спину… Ладно, вам не понять. Спасибо тебе и Катерине, — чистосердечно поблагодарил он. — Дальше уж я сам.
— Что вы собираетесь делать? — полюбопытствовала я.
— Кристину — в пансионат, — жестко ответил он, поворачиваясь ко мне.
— А Раду? — шепотом спросила я.
— С Радой я сначала поговорю.
Не сказать, что меня удивило принятое решение, но спорить с Иваном Поликарповичем я не стала. Еще раз выслушав благодарности, пожелала спокойной ночи и отправилась в комнату Катьки. Та не спала — они с Андреем, усевшись на кровати, тщательно изучали какой-то чертеж.
— Что это? — я кивнула на бумажки.
— План дома, — рассеянно ответила Катька, спрыгивая с кровати и обнимая меня. — Привет. Кристина нашлась?
— Да. Я привела ее домой.
— И где она была?
— Пряталась у своего возлюбленного, — вздохнула я.
— Иван Поликарпович в курсе?
— Теперь — да.
— Здорово. То есть мы можем уехать? — обрадовалась Катька, сделав круглые глаза.
— Не только можем, но и поедем. Завтра, как проснешься, собирай все вещи, — я оглядела комнату, в которой царил полный беспорядок, — а лучше начни сегодня.
— Д-доброй ноч-чи, — Андрей поднял голову от чертежей и только сейчас заметил меня. — Что-то с-случилось?
— Все нормально, — отсалютовала я ему, и шепотом обратилась к Катьке: — Что с ним делать будем?
— Ничего, — пожала плечами сестрица. — Мы с Андреем работаем над убийством Русакова.
— Очень интересно. Надеюсь, вы будете работать по раздельности.
— Лиза!
— Что — Лиза? — удивилась я, кое-что вспомнила и добавила: — Кстати, ты едешь к деду. Поживешь пока у него…
— Это произвол, — оскорбилась Катя. — Родители оставили меня на тебя.
— А я оставляю тебя на деда.
— Нечестно! Дед заставит меня в шесть утра вставать и заниматься спортом!
— Зато полезно. Лет в сорок ты скажешь ему спасибо, — приободрила я стонущую Катьку, пожелала ей доброй ночи, и удалилась к себе — спать.
Глава 40
Утром, едва я оторвала голову от подушки, разразился скандал. Судя по крикам, Иван Поликарпович объявил Кристине о своем решении. Той оно, конечно же, не понравилось.
— Лизка, — в комнату ворвалась Катька, нашарила глазами мой халат и без зазрения совести бросила его в меня. — Хватит дрыхнуть!
— Уже встаю, — сонно пропыхтела я. Правый глаз, в отличие от левого товарища, никак не хотел открываться. — А сколько времени?
— Девять, — лаконично бросила Катя.
Я подскочила, как ошпаренная. Уже девять! Мы с Климом договорились созвониться в восемь. Отыскав свой телефон, я с огорчением застонала: семь пропущенных от Клима, и, что страшнее — два от деда.
— Дед не звонил? — нервно спросила я Катьку. Та подло ухмыльнулась и ответила:
— Звонил, тебя искал. Я сначала хотела сказать, что не знаю, где ты, но потом смилостивилась и объяснила, что ты спишь без задних ног. Впрочем, как всегда.
— Имей совесть, я в отпуске, — возмутилась я, оделась и спустилась вниз.
Скандал уже подошел к концу. Заплаканная Кристина с чемоданом усаживалась в машину, Иван Поликарпович нервно курил возле дверей, позабыв о том, что бросил это дело десять лет назад. Ярко накрашенная Радочка изображала скорбь и потрясение, но в глубине ее красивых глаз маленькие чертики праздновали победу.
— Ох, Лиза, — она первой заметила меня. — Ты уже в курсе? Неслыханная наглость.
— Да, — вяло ответила я. Семеницкий докурил, кивнул мне в знак приветствия и вышел, захлопнув за собой дверь.