Стук по стеклу заставил меня повернуться. Обеспокоенный Клим, наклонившись, спросил:
— Лиза, ты как?
— Пойдет, — вяло улыбнулась я, чувствуя смертельную усталость. — Не могу больше здесь находиться.
Он кивнул, и серьезно добавил:
— Я разберусь тут со всем, и приеду к тебе.
— Хорошо. Я буду ждать, — пообещала я, и вырулила на дорогу, оставляя за спиной поселок с названием «Лесное», в котором творились страшные вещи.
Дома я приняла ванну, позвонила деду и выслушала порцию нотаций. Выдохшись, дед миролюбиво сказал:
— Это, Лизочек… Спасибо. Я знал, что ты не подведешь.
— Всегда пожалуйста, — преувеличенно бодро отозвалась я. Второй раз я такого испытания не вынесу.
— Ладно, давай прощаться, — засмеялся дед, и добавил: — Я к Поликарпычу поеду. Ему сейчас нелегко.
— Удачи, — пожелала я, отключилась и набрала Катьку, которая до этого звонила мне аж пятнадцать раз. Сестрица ответила после первого звонка, что было на нее не похоже, и завопила:
— Лиза! Я тебя убью!
— Не надо, одна уже пыталась, — буркнула я.
— Ты с ума сошла? Я же просила звонить мне каждые два часа! Ты обещала!
— Извини, — покаялась я, — у меня не было возможности.
— Что? Ты случайно переместилась в прошлое или решила стать отшельников, отринув все блага цивилизации? — пылала гневом Катька.
— Не то и не другое, — я зевнула, и, поколебавшись, сказала: — Мы с Климом вычислили убийцу Альбины. Ею оказалась Рада.
— Что? — ахнула Катька. — Радочка? Но как? Она же такая… Милая.
Судя по голосу сестры, та пребывала в полной растерянности. Честно сознаться, и я до конца не могла осознать тот факт, что Рада, красивая и жизнерадостная, смогла хладнокровно избавиться от соперницы. Но… Ее признание я слышала собственными ушами.
Неожиданно мне на ум пришла странная мысль.
— Слушай, — прервала я сестру, которая все еще охала в трубку, — помнишь, ты рассказывала про загадочную смерть какого-то Русакова? Якобы его убили в собственной квартире, но камеры видеонаблюдения никого не запечатлили?
— Ну, — насторожилась Катя.
— Вы с Андреем все еще работаете над этим?
— Да, и у нас есть несколько теорий. Мы предполагаем, что это старый мстительный дух. Десять лет назад в этой квартире умерла одна женщина…
— Никакой это не дух, — прервала я ее. — В доме, где жил Русаков, имеются люки на балконах?
— Чего? — переспросила Катька.
— Люки, — терпеливо повторила я. — Как у меня. На балконе. Один — наверх, другой — вниз.
— Не знаю, — протянула сестрица. — Сейчас позвоню Вадику, спрошу. Погоди минутку.
Она отключилась, и через три минуты перезвонила вновь, завизжав мне в трубку:
— Ты права! Как ты узнала?
— Один товарищ подсказал, — ухмыльнулась я, вспомнив про Антона. Интересно, каково ему будет, когда он узнает о Раде? Хотя… Судя по отсутствию у него порядочности, Тоша в жизни не пропадет.
— Ты думаешь, — потрясенно начала Катя, и я ее перебила:
— Да. Ищите убийцу среди жильцов дома. В любом случае, это точно не дух.
— Мы немедленно начнем проверять твою теорию, — командирским голосом гаркнула Катька и деловито попрощалась: — Все, пока. На связи.
Не сдержав смешка, я отложила телефон в сторону и нехотя поднялась — кто-то настойчиво стучал в дверь. Распахнув ее, я увидела Клима, явно уставшего, с темными тенями под глазами, но при виде меня он нежно улыбнулся.
— Привет. Как ты?
— Вроде лучше. Входи.
Я посторонилась, освобождая ему проход. Клим вошел, но как-то странно, боком, и я подозрительно прищурилась. Так, а что это у него там, за спиной…
Глядя мне в глаза, он извлек из-за спины огромный букет и протянул:
— Это тебе.
Я пораженно уставилась на него, не скрывая своего удивления. Букет… Да непростой. В обрамлении нежно-зеленой листвы ярко-синие васильки — идеально округлый шар невероятного цвета.
Он запомнил мои любимые цветы.
— Васильки, — не сдержала я восторга, принимая букет, и рассмеялась.
— Я же обещал, — горделиво ответил Клим, и, наклонившись, подхватил меня на руки. Повиснув у него на шее, я ощутила ногами воздух, и заерзала, чувствуя себя немного неуверенно из-за отсутствия опоры. А в следующее мгновение забыла обо всех неудобствах, когда Клим поцеловал меня — не так, как раньше, а жадно, собственнически, словно заявляя на меня права.
— Я знаю, что мы начали не с того, — прервавшись, тихо прошептал он. — Но, может, ты попробуешь забыть о том, что я тебя обманул?