Мальчишки с криками бросились врассыпную. Старая ведьма, удовлетворенно хмыкнув, подошла к испуганному принцу и обняла его голову узловатыми ладонями.
— Теперь ты не такой смелый, мой мальчик? Ты должен научиться ненавидеть, впустить тьму в свою душу, — он ворковала, поглаживая волчонка по мягкой шерсти. — Ты мой. Теперь ты мой, маленький принц.
Она снова захохотала.
— Хотя ты мне не так уж и нужен. Но мелочь, а приятно.
И, в последний раз потрепав его по загривку, она поковыляла дальше. А волчонок потрусил в сторону замка. Тоскливо поскуливая.
Полгода спустя
Весь замок был погружен в траур. Флаги на башнях — приспущены, зеркала накрыты черными драпировками, черные одежды прочно заняли место ярких нарядов придворных.
Королева почти все время проводила в саду, рыдая над черным волчонком.
Полгода назад деревенские мальчишки привели его в замок и сказали, что это принц. Никто бы не поверил в подобную небылицу, если бы принц не пропал бесследно, если бы мальчишки не были так сильно напуганы, и, если бы у волчонка не было человеческих глаз. Его глаз.
Гостивший в замке в это время маг подтвердил, что на принца наложено очень сильное заклятье тьмы.
С тех пор, что только не делала королевская чета, пытаясь добиться искупления для своего единственного сына. Они каждый день подавали милостыню беднякам, совершили не одно паломничество в храмы разным светлым богам. А недавно королева пожертвовала все фамильные драгоценности, храму богини леса, посчитав, что волчонка вполне можно отнести к одному из ее созданий.
А теперь плакала, почти потеряв надежду. Чувствуя себя не королевой, а простой женщиной и несчастной матерью. Волчонок с интересом смотрел на ее слезы, положив голову на колени. В его душе тьма выжгла уже почти все чувства, оставив лишь интерес к людям, таким странным и хрупким созданиям.
В нем же был холод, а иногда появлялось желание что-нибудь сломать, разбить, порвать. А еще — непроходящее желание испить крови. Хотя бы каплю крови. Но люди, окружавшие его, не понимали этого, подсовывая ему обычную пищу. Он ее ел, насыщая желудок, но оставалась жажда более высокого наслаждения. И он начинал потихоньку ненавидеть людей, которые не могли постичь его желания.
Вдруг в благоухающей тишине сада послышался тихий звон, хрустальный и необыкновенно прекрасный. Королева подняла затуманенные слезами глаза и ту же радостно заулыбалась: в сад влетели посланницы богини леса — миниатюрные феи.
Волшебные создания порхали вокруг, мельтеша прозрачными крылышками. Феи были одеты в чудесные платьица, переливающиеся, как будто сама радуга соткала для них ткань.
— Ваше величество, — пропели феи почти в унисон, как будто одновременно зазвенели несколько хрустальных колокольчиков. — Форестея — незабвенная богиня леса — приняла твой драгоценный дар и послала волшебную пыль для твоего мальчика.
Королева восхищенно всплеснула руками.
— Но, — подняла фея в алом маленький пальчик, — к сожалению, богиня лишь частично сможет вернуть человеческий облик твоему ребенку. Ты должна запомнить одно пророчество, недавно появившееся в пресветлом чертоге.
Прокашлявшись, феи запели звенящими голосами:
Родилась она ночью, в самом темном лесу,
В полнолунье, когда ураган
Все в округе хлестал, разгонял темноту,
Но с рожденьем ее проиграл.
Она в неге растет, в беззаветной любви,
И душа ее света полна,
Но завещана мрачному демону тьмы.
И волчонка спасет лишь она.
Тут одна из фей потрясла над волчонком маленьким мешочком, из которого посыпалась сверкающая пыль. Шкура зверя стала таять, и волчонок превратился в человека.
Через секунду мать обнимала и целовала любимое дитя, одновременно ощупывая его на предмет хвоста или других остаточных явлений. Не найдя таковых, она вопросительно глянула на посланниц богини.
— К сожалению, — грустно отвечали они королеве, — он не всегда будет человеком. Тьма заняла половину его душ. Так что половину своего времени он будет проводить в обличии волка. Пока его не освободит та, которой это завещано.
— Но где же ее найти? — спросила королева дрожащим голосом.
— Еще не время, — таинственно ответили феи и растворились в прозрачном воздухе.
Счастливая мать обнимала вновь обретенное чадо, не замечая, что сын не отвечает на объятие, что он непривычно холоден и тих…