— Нет! — прорычал он. От этого рева все остальные звуки стихли, и наступила тишина.
Винсент дернулся — совсем рядом раздался сухой треск, кто-то наступил на ветку. Винсент сразу понял, кто перед ним. Мужчина самого обычного вида. В коричневых штанах и бурой куртке, каштановые волосы, шерстяная рубашка с поднятым воротником. Руки засунуты в карманы. Необычным было лишь выражение лица, дышавшее невыразимой злобой. Мужчина во все глаза смотрел на Винсента. Он думал, что урод появился как нельзя более кстати. Тот самый урод, который занимал его законное место.
— Ты опоздал, — прошептал мужчина. — Она моя.
Он хотел сказать что-то еще, но не успел. Рука Винсента обрушилась на его шею, разодрала куртку, рубашку и еще какую-то маленькую белую тряпочку, которую мужчина носил на груди. Еще один удар левой руки — и коротышка мешком отлетел в сторону, ударившись о ствол дерева. Винсент перешагнул через растерзанное, окровавленное тело и оказался на берегу.
Он увидел крышу ее машины. Свет звезд отражался от полированного металла, мерцая бликами. А может быть, это были не блики, а слезы, застывшие в его глазах.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Мертв. Человек, угрожавший его Катрин, мертв. А что же с ней? Винсент отогнал прочь приступ черного ужаса и устремился к озеру. Не может быть, чтобы она погибла, он этого не вынесет. Винсент поднял голову, побежал еще быстрее.
Она не умрет. Он этого не допустит!
Вниз, по пологому склону, сначала по траве и твердой земле, потом по илистому дну. И вот он уже перед машиной, ее машиной. Ноги вязли в топкой грязи по щиколотку. Винсент яростно затряс головой, наступил на камень, торчавший из воды, и изготовился к последнему прыжку. Он приземлился прямо на крышу автомобиля. Раздался грохот, прокатившийся волной над гладью озера и угасший в безмолвном лесу
Ей было больно, очень больно: легкие, голова, ободранные пальцы, безуспешно пытавшиеся продраться сквозь сталь. Выбраться из багажника было невозможно. Потом боль исчезла. Катрин не заметила, как это произошло — просто страдание ушло, и все. Она находилась в кромешной тьме, лишь в глазах вспыхивали искорки и крутились химерические шестерни — это были галлюцинации, вызванные нехваткой кислорода и приближающейся смертью.
Смерть. Это слово пронеслось у нее в мозгу и растаяло, не произведя никакого впечатления. Катрин находилась в пространстве, где не было ни тепла, ни холода, зато был свет. Она медленно обернулась к источнику сияния, сделала шаг, второй. Холодная, пахнувшая водорослями вода осталась где-то вдали, в царстве испуга, лихорадочного сердцебиения и ужаса. В том мире, где кто-то все еще шептал, как молитву, имя Винсент, по-прежнему жила надежда, но Катрин больше не смотрела в ту сторону, она двигалась к свету.
Он был очень яркий, но глазам не было больно. Она увидела, что впереди кто-то стоит. Два человека, сулящие ей защиту и покровительство. Они всегда ее защищали.
— Мама, — прошептала Катрин и вздохнула. На нее накатила волна счастья, и страха сразу как не бывало. Он исчез, и черные воспоминания вместе с ним.
Автомобиль раскачивался под его ногами. Было такое ощущение, что он вот-вот преодолеет невидимый подводный барьер — камень или корягу, за которые зацепилось колесо, и покатится дальше, в пучину. Однако времени осторожничать не было, да и рассуждать тоже. Винсент знал, что Катрин внутри, и этого было достаточно. Она в багажнике! Он опустился на четвереньки и переполз на крышу багажника. Ощупывая руками металл, Винсент шептал:
— Не покидай меня. Пожалуйста, не покидай меня.
Там было тепло и мирно. И совсем тихо. Катрин больше ничего не помнила, не осталось ничего, кроме нынешнего момента. В горле ее встал ком, зрение замутилось, и она стряхнула с ресниц слезинки. Ее ждали мать и отец. Она еще не могла видеть их лиц, но знала, что оба улыбаются. Мать протянула руки ей навстречу.
— Мама, — прошептала Катрин и устремилась вперед, навстречу объятиям.
Машина еще раз дернулась, покачалась, но лишь глубже осела в ил. Винсент попрочнее уперся ногами и вцепился ногтями в кромку багажника. Всей его нечеловеческой силы вряд ли хватило бы, чтобы одними ногтями сломать замок. Но ужас и надвигающаяся чернота придали усилиям Винсента неистовость. Мощным рывком он вырвал крышку багажника и отшвырнул ее далеко в сторону. Она шлепнулась о воду со всплеском, который эхом раскатился по берегу, но Винсент ничего не слышал. Он смотрел лишь на тоненькую, свернувшуюся в три погибели девушку. Ее лицо находилось как раз на уровне воды. Дрожащими руками Винсент подхватил Катрин и прижал ее к себе. Потом он не мог вспомнить, как достиг берега.