— Я почувствовал, как ты уходишь от меня, — прошептал он дрожащим голосом. — Я почувствовал, как ты уходишь…
Катрин не сразу совладала с голосом. Она явственно вспомнила страшные мгновения в багажнике. Я умерла. Я была мертвой.
— Держи меня крепче, — с отчаянием простонала она.
И он с силой обхватил ее. Медленное, мощное биение его сердца звучало у самого ее уха. Катрин тоже обняла его, сцепив руки за его спиной, и прижала к себе что было сил.
Последние дни апреля выдались по-летнему теплыми. Катрин купила новые свечи, новые лампы и установила их на террасе. Сегодня она надела серебряные украшения. Еще на ней было летнее платье с низким вырезом и короткими рукавами; блики пламени вспыхивали на серебряных бусах. Катрин взяла спичку и зажгла еще одну свечу. Огонь выхватил из мрака сильную руку, державшую канделябр. Это был Винсент. Он улыбнулся, поднял канделябр повыше, зажег остальные свеча. Ночной мрак рассеялся. Катрин тем временем зажигала свечи в другом канделябре, но вдруг замерла и заколебалась. Винсент посмотрел на нее с тревогой. В ее глазах читалось напряжение, Катрин взглянула на залитый огнями ночной город.
— Может быть, кто-то сейчас подглядывает оттуда за нами? — тихо сказала она.
Он поставил канделябр и встал рядом с ней.
— Возможно.
Он никогда не лгал ей. Катрин почувствовала к нему за это неимоверную благодарность, улыбка смягчила выражение ее лица.
— Мы не имеем права бояться, правда? Это не должно нам мешать.
— Да, это окно — наше окно в мир, наш плацдарм. — Ему пришла в голову еще одна мысль. — А может быть, кто-то и в самом деле смотрит сейчас на нас. Смотрит и дружелюбно улыбается.
Он нашел нужные слова — ее глаза сами сказали ему об этом.
— Может быть, так оно и есть.
Катрин пересекла террасу, взяла в руки свечу и зажгла с ее помощью все остальные. Терраса наполнилась светом пляшущих огоньков.
Катрин встала у балконной двери и протянула руки. Винсент подошел к ней, обнял ее за талию. Катрин прижалась лицом к его груди. Его руки были горячими и уверенными. Время остановилось. Прошли часы, секунды, а может быть, целая жизнь, прежде чем он пошевелился и негромко спросил:
— О чем ты думаешь? Ты боишься?
— Нет, — сразу сказала она. — Я не боюсь. Просто я очень тебе благодарна.
Она не увидела, а почувствовала, что он кивнул.
— Мы многое вынесли, — ответил Винсент.
Катрин подняла голову и взглянула в его глаза.
— Да, многое.
Его лицо было совсем рядом, глаза заглядывали в ее глаза. Он был прекрасен. И она от его любви чувствовала себя такой красивой, как никогда. Его любовь поглотила ее, а ее любовь поглощала его. Катрин думала, что стояла бы так целую вечность, не шевелясь. Разве что прижалась бы к нему еще теснее.
— Что бы ни случилось, теперь я знаю: мы все с тобой вынесем и преодолеем.
Барбара Хембли
ПЕСНЬ ОРФЕЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
«Катрин, это Эллиот…»
И Катрин Чандлер вздохнула и плотно закрыла глаза, крепко стиснув зубы, когда с магнитофонной ленты телефонного автоответчика раздался этот энергичный мужской голос. После долгого рабочего дня она меньше всего хотела бы слышать это…
«Послушай, нам надо встретиться и поговорить. Позволь мне пригласить тебя поужинать как-нибудь вечером на следующей неделе. Позвони мне, пожалуйста. Ты же знаешь мой телефон».
«Да, я знаю твой телефон», — подумала Катрин, от усталости даже и не в состоянии сердиться, отвернулась от вращающихся бобин автоответчика, обошла рабочий стол миниатюрной кухоньки, в которую вливался мягкий сумрак жилой комнаты, раздумывая, осталось ли что-нибудь в холодильнике. «Но нет, я не позвоню тебе, ни завтра, ни на следующей неделе, никогда…»
«Катрин, — произнес снова голос Эллиота после долгой-долгой паузы, — я люблю тебя. Пожалуйста, позвони мне».
Ее руки слегка дрожали — то ли от холода мартовского вечера, то ли от усталости, то ли от чувств, которые лучше не пытаться понять, — когда она открыла холодильник. Убиравшая ее квартиру женщина оставила в нем только пакет молока и полиэтиленовую коробку, в которой после вчерашнего ленча с Дженни Аронсон осталась только половина бутерброда, все остальное, не такое свежее, не смогло избежать решительного приговора.
Ужин с Эллиотом Барчем подразумевал какой-нибудь роскошный ресторан или шикарное бистро в районе Маленькой Италии, так как ее коллеги все еще поддразнивали ее тем случаем, когда она заявила ему, что у нее нет времени перекусить с ним, после чего он появился прямо у ее рабочего стола в аппарате районного прокурора Нью-Йорка, имея при себе официанта с омаром и шампанским наготове. После целой недели обедов чизбургерами в занюханных забегаловках, появляющихся как грибы после дождя в парке рядом с мэрией, это звучало довольно заманчиво.