ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
— Невероятно, — еле слышно произнес Отец. Его руки с почтительным удивлением скользили по рассыпанным перед ним на восьмиугольном столе предметам: чашам, монетам, мерцающим ожерельям из громадных жемчужин; по массивному браслету, вычеканенному в виде переплетающихся змей; по пригоршням дублонов; по приглянувшемуся было Кипперу перстню с массивным сапфиром. Перед ним и вокруг него сияли свечи, и в их свете сокровища казались воистину загадочными, живыми, теплыми и притягательными. Вокруг стола столпились все члены коммуны, набившиеся в комнату Отца, чтобы, вытягивая головы через плечи стоящих впереди или притиснувшись к книжным полкам на галерее, взглянуть на сокровища; приглушенный шепот голосов напоминал шуршание поземки. Впервые на памяти многих стихло мягкое, но непрерывное постукивание в трубах — Паскаль восседал на ступенях чугунной лестницы, ведущей на галерею, сложив руки на груди; его глаза, устремленные на золото, сияли от восторга. — Им сотни лет, — тихо продолжал Отец. Датские, испанские, и, я думаю, — он коснулся рукой браслета, раздумывая, — да, полагаю, это сделали древние майя. И вы говорите, это еще не все?
— Полный котел. — Винслоу стоял рядом с ним, уперев кулаки в бедра, его взгляд был мрачен. Тихо стоя рядом с лесенкой в вестибюль, Винсент всем своим существом чувствовал, как в комнате нарастало нервное напряжение, это напомнило ему вечера в Верхнем мире, когда на затянутом тучами небе полыхали молнии.
Он нашел взглядом Мыша, стоявшего, на этот раз со снятым шлемом, рядом с Джеми, и перевел его на Кьюллена, наклонившегося над железными перилами винтовой лестницы, ведущей на галерею, со скрещенными на груди руками и с задумчивым взглядом зеленых глаз. Странно, подумал он, что простой металл притягивает людские сердца, как магнит. Многие вещи были очень красивы… но он чувствовал, что напряжение в комнате было бы точно таким же, если золото лежало бы перед ними бесформенной грудой.
— Золото, серебро, драгоценные камни, как вы их называете, — продолжал Винслоу, — мы оставили их в комнате Мыша. Чертовски тяжелые штуки.
— Все это представляется совершенно невозможным, — заметил Винсент. — Корабль, погребенный под улицами города…
Отец задумчиво покачал головой.
— Береговая линия острова несколько раз довольно существенно менялась за прошедшие столетия — когда-то Уотер-стрит в самом деле проходила по воде. Корабль мог просто затонуть в гавани или в устье реки, а потом быть занесенным напластованиями ила. Вплоть до нашего времени.
И по толпе прошло волнение — за это время люди уже успели привыкнуть к мысли о внезапно обретенном богатстве. К тому, что они, будучи беднейшими из бедных, вдруг стали, причем каждый из них, состоятельными в степени, превосходящей всякое воображение.
Отец продолжал говорить, но, как подумал Винсент, как-то уж чересчур оживленно:
— А теперь мы, как коммуна, должны решить, что нам делать с этим невероятным сокровищем. Наше решение будет хорошей проверкой нашего здравого смысла и преданности друг другу.
Уголком глаза Винсент заметил, как вдруг вскинулась голова Кьюллена. Глаза всех остальных не отрывались от золота.
— Подумать только, сколько всего можно было бы купить на это, — вставила Мэри, тихонько появляясь у него из-за спины, — для всех нас, для всей коммуны.
— Мы сможем купить еды, лекарств, — согласился Винслоу, — новые игрушки для детей вместо поломанных…
Стоявшие сбоку Эрик и Элли, Киппер, Дастин и Алекс выглядели довольными.
— Машины! — воодушевился Мышь, его голубые глаза сверкали. — Запчасти и материалы…
— Наши помощники Наверху заслужили часть всего этого, — добавила Мэри, — некоторые из них не имеют ничего лишнего, но всегда нам помогают.
Послышался гул голосов, люди соглашались, не соглашались, предлагали другие варианты, спрашивали, сколько может стоить та или иная вещь. Винсент поднял руку, обеспокоенный таким простодушием, и, когда все затихли, произнес:
— Есть опасность, которую вы не хотите видеть. — Он взглянул им в лица — в лицо Мэри, изрезанное морщинами, с ниспадающими на него прядками седеющих волос, в ясный нетерпеливый взор Джеми, в лица Паскаля, Винслоу, Сары и всех остальных, пожирающих глазами богатство и считающими все проблемы решенными. Сомневаясь в этом, он произнес: — Человек, расплачивающийся за товары античным золотом, не останется незамеченным. Мир над нами захочет узнать, где он достал такое сокровище. Пустить в дело любую из этих вещей — значит поставить под угрозу нашу безопасность. — Достаточно уж и того, подумал он, что я сам рискую, бегая проведать Катрин, или того, что Мышь сквозь пальцы смотрит на законы Верхнего мира. Катрин — не говоря уже о каждом полицейском протоколе, а Винсент перечитал их множество — постоянно подчеркивала, что ни одно появление в обществе непонятно откуда взявшегося нувориша не проходило незамеченным. Случившееся неизбежно приоткроет завесу спасавшей их тайны — он уже заметил беспокойство, появившееся и в глазах Отца.