— Простите, мисс Чандлер, Маргарет сейчас не расположена никого принимать. Вероятно, завтра.
— Прекрасно, завтра, — сказала Катрин, взглянув на него, когда он снова занял место на стуле напротив того диванчика, где сидела она. — Только скажите мне когда.
— Если бы я знал, — он печально вздохнул, — но ее состояние не позволяет мне сказать вам точно. — Он размешал сливки в кофе. Глядя в эти светлые глаза, на рот, который при всей подвижности губ обладал твердостью, очень напоминающей портрет, смотрящий из-за его плеча, Катрин почувствовала, что этот человек заговаривает ей зубы. — Может быть, я смогу вам чем-то помочь?
Катрин отпила глоток кофе:
— К сожалению, это личное дело.
Светлые глаза сузились от любопытства:
— Мне показалось, вы сказали, что вы из районной прокуратуры?
— Да, — ответила Катрин, — и тем не менее это личное дело.
Она поставила чашку и вынула из сумочки визитную карточку, которую положила рядом с окаймленной серебром сахарницей.
— Мой служебный телефон на карточке, — сказала она, поднимаясь, — так что вы сможете связаться со мной завтра, как только мисс Чейз будет к этому расположена.
— Конечно, — улыбнулся Даттон и лично проводил ее до двери. — Мисс Чандлер, — добавил он, открывая дверь на лестничную площадку. С плащом, переброшенным через руку, она обернулась к нему. Он поднял бровь: — Вы всегда так загадочны?
Она одарила его лучшей из улыбок сожаления, извиняясь, но не отступая и не проговариваясь.
— Профессиональная болезнь, — извинилась она. Что-то ее настораживало в этом человеке, что-то слишком гладкое, слишком просчитанное вперед, хотя она ни за что не смогла бы определить, что именно. Возможно, это было упоминание Ким о зарождающемся здесь наследстве и этом вовремя подсуетившемся парне. — Спасибо за кофе.
Спускаясь вниз в лифте, Катрин поймала себя на мысли о том, удалось ли Отцу увидеться вчера с Маргарет и знал ли Генри Даттон что-либо об обстоятельствах, заставивших Маргарет дать объявление.
Генри Даттон стоял в вестибюле апартаментов Маргарет Чейз несколько мгновений после того, как дверь на лестницу захлопнулась. Затем он задумчиво вернулся в гостиную, где плотный молодой человек, принесший кофе, собирал сервиз.
— Коннор, — позвал Даттон, и молодой человек поставил поднос и подошел к нему. Аккуратный жакет Коннора не мог скрыть ширину его плеч, то, как он держал руки, было словно ярлыком человека, накачавшего мускулы, гладкое симпатичное лицо было невыразительным и холодным.
— Алора говорит, мисс Чейз снова вас спрашивала, — доложил Коннор, и Даттон кивнул.
— Я к ней зайду через минуту, — он качнул головой в сторону входной двери, — женщина, которая только что была здесь…
— Сэр?
— Пожалуйста, удовлетвори мое любопытство, — сказал Даттон, — выясни, что ей надо.
Секунду Коннор размышлял, а затем кивнул, соглашаясь.
— Молодец. — Даттон прошел через комнату, затем в дверь и по короткому коридору в комнату, где лежала Маргарет.
Шторы были чуть-чуть открыты, и проникавший тонкий луч апрельского солнца делал свет все еще горевшего ночника грязным и мутным. За окном только что прошел дождь, и едва видимые сквозь тонкую щель сверкающие башни Рокфеллеровского центра, фантастические формы здания компании «Крайслер» и острый шпиль Эмпайр-Стейт, казалось, плавали на фоне свежеомытого неба, чистые и яркие, как кадр из какого-нибудь невероятного фантастического фильма Голливуда. Маргарет сидела в постели, обхватив себя руками. Ее лицо казалось опустошенным.
— Маргарет… — Даттон озабоченно нагнулся к ней.
Она повернула к нему глаза и вздохнула:
— Я чувствую себя так, словно проспала полвека. — Она провела рукой, худой и покрытой пятнами из-за обесцвечивающей химиотерапии, по коротко остриженным седым волосам и издала звук, который мог бы быть горьким смехом: — Боже, я, должно быть, ужасно выгляжу.
Она действительно так выглядела, но Даттон тепло улыбнулся:
— Ты прекрасна, как всегда.
— Я на черта похожа. — И на мгновение твердость ее губ напомнила о силе человека на портрете в другой комнате. Затем она вздохнула, расслабляясь, и продолжала: — Думаю, что прогулка пойдет мне на пользу. Немного посмотреть на настоящую зелень и подышать свежим воздухом.
«И может быть, купить газету», — подумал Даттон (в холле был киоск) и умиротворяюще сказал:
— Мне не нравится эта идея. Тебе нужно отдыхать. — И он отправился снова задернуть шторы, отсекая сверкающий день.