Маргарет провела руками по лицу, оглянулась в поисках очков и часов, которые всегда стояли на тумбочке рядом с ними. Но там был только набор пузырьков с лекарствами, стакан воды — даже «Таймс» с ее объявлением унесли.
— Который час? — пробормотала она.
Даттон присел на стул возле ее кровати и вынул несколько таблеток из чашечки, приготовленной сиделкой.
— Время принимать лекарства. — В действительности было на час или на два раньше нужного времени, но Даттон решил, что так будет лучше.
— Ненавижу их.
Он протянул ей таблетки, вкрадчиво улыбаясь:
— Ты должка быть благодарна им.
В ее голосе была горечь, но вместе с гранитной твердостью, которую иногда вырабатывает долгое страдание:
— Ненавижу болеутолители. Небольшая боль хороша для души.
— Ну давай же, — настаивал Даттон, в его голосе слышалось едва заметное нетерпение. — У меня встреча с Плановой комиссией по поводу приюта, который мы строим, и она началась пять минут назад. — И он снова, наполовину поднимаясь, протянул ей таблетки; она немного отстранилась, когда на нее упала его тень, как будто его рост и сила несли скрытую угрозу.
— Пожалуйста, Генри, — простонала она, — я не хочу.
Его голос был убеждающим, но непреклонным:
— Давай, давай, Маргарет, пей лекарство сейчас… доктор велел.
Их глаза встретились, ее — наполненные безнадежной усталостью, знанием того, что это не имеет значения. А почему бы и нет, подумала она. Зачем утруждать себя борьбой? Она скоро умрет — доктора обещали ей в лучшем случае месяц, вероятно, намного меньше этого… А на объявление нет ответа. Алан, очевидно, был прав.
Пересилив себя, она взяла стакан с водой, протянутый им, таблетки, которые он вложил в ее обессиленную руку. Проглотив их, она откинулась на подушки с болью и ощущением тошноты, не зная больше, был ли это результат рака, или химиотерапии, или таблеток, которые она принимала, как казалось, уже годы…
Алан скорее всего был прав…
Она нахмурилась.
— Не понимаю, почему Алан не позвонил, — произнесла она, и Даттон с улыбкой пожал плечами.
— Ну… ты же знаешь Алана, — сказал он с подчеркнутым осуждением.
— Вот именно, — сказала Маргарет, чувствуя, как ее голос и мысли начинают закипать, — Я прекрасно знаю Алана.
Но груз фенобарбитала тянул ее вниз; она опустилась на подушки, смущенная, усталая и неспособная размышлять. Она засыпала с мыслями о том, как выглядит трава, мокрая и яркая после утреннего дождя, и с надеждой на то, что, когда она проснется, позвонит Алан, чтобы сказать, что с ним связался Джекоб, что Джекоб вернулся…
Она прошептала: «Я замерзла», — и Даттон натянул на нее повыше одеяла, в то время как она погружалась в туманный сон.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Катрин вышла из апартаментов Маргарет Чейз немного обеспокоенная, испытывая точно такое же чувство, какое у нее появлялось, когда, записывая показания свидетеля, она точно знала, что он лжет. Возможно, в тех ее собственных словах, сказанных Даттону, было больше правды, чем она могла подозревать, — но и сомнение в его чисто альтруистических мотивах могло быть просто профессиональным заболеванием, полученным на работе в аппарате районного прокурора. Тем не менее, когда она пришла к себе на работу в здание суда графства, она зашла в закуток Эди в вычислительном центре и попросила ее сделать запрос на информацию о некоем Генри Даттоне, предположительно занимающемся благотворительными фондами.
— Ты уверена, что на него есть данные? — спросила Эди, набирая на клавиатуре букву за буквой его фамилию. Неподалеку от нее заработало печатающее устройство, выдавая длинный список мужчин испанского происхождения, на чье имя за последние пять лет в штате Нью-Йорк регистрировались зеленые автомобили «шевроле»-пикап с цифрой восемь в номере — так запомнил свидетель.
Катрин отрицательно покачала головой:
— Нет, не уверена.
— Что ж, если данных нет, он не совершал ничего криминального.
— О…
— Но это не значит, — добавила Эди, озорно поблескивая своими влажными карими глазами, — что я не могу найти тебе то, что ты хочешь знать о нем… Правда, мне придется нарушить для этого кое-какие правила, ты же понимаешь, что я имею в виду.
— Не знаю, — ответила Катрин, демонстративно зажимая ладонями уши, — и не хочу знать.
На лице Эди расплылась улыбка:
— Ладно, подружка, так или иначе, как только я что-нибудь найду, сразу скажу тебе.
По дороге к своему кабинету Катрин приостановилась у автомата, продающего кофе, — последствия бессонной ночи давали себя знать. Сегодня автомат заправлял скорее всего Ларри Макки, их общий кормилец и поилец, потому что кофе был более или менее приличный, но для нее он стал лишь слабым напоминанием о том великолепном сорте кофе из предгорьев Гималаев, которым угощал ее Даттон.