Интересно, что предпримет Коллин, не обнаружив ее, и через какое время сообщит об этом Алэну. Торжествующе-мрачная улыбка появилась на ее лице. Пусть Коллин узнает, что Алэн может срываться не только на свою жену! Противный, страшный человек! Поделом ему!
В конце концов она отказалась от попыток привести в порядок волосы — нужно их вымыть, но не сегодня. Она не хотела выходить из гостевой комнаты в поисках воды и мыла, а потом мыть голову, согнувшись над тазиком, желая только одного — чтобы ее скальп и пальцы поскорее перестали соприкасаться с холодной водой. Сейчас она чувствовала себя предельно уставшей и изнуренной.
Наконец-то она сможет спать спокойно, несмотря на всю неопределенность своего теперешнего положения. А завтра начнет строить планы.
Она аккуратно разложила на стуле свой наряд, тщательно расправив юбки. Подол весь промок. Удивительно, что она в горячке побега не порвала их, слава Богу. Это ее любимое платье в этом сезоне.
На кровати в ногах она обнаружила плотную рубашку с длинными рукавами. Она с удивлением подумала: когда я в последний раз спала в одежде, принадлежавшей другому человеку или даже другим людям? Такие слова, как поношенный и перешедший другим, отсутствовали в лексиконе Лизы Кэмпбелл лет десять, если не больше. Но рубашка была мягкая и теплая и пахла детством и родным домом. Она надела рубашку и, прижимая ее к телу, пошла босиком гасить свечи, оставив одну на шатающемся столике возле кровати. Потом, забравшись под кучу лоскутных одеял, задула и ее.
Сначала тьма была кромешной. Она совсем забыла, как бывает темно в те моменты, когда потушишь свечу и глаза привыкают к темноте. Скоро она уже различала в коридоре слабый свет — Наверху и немного в стороне, где была трещина в потолке. Она закрыла глаза и дала себя убаюкать давно знакомым звукам.
Коллин Хеммингс лежал на Лизиной постели на верхнем этаже отеля «Плаза», слушая доносившиеся из открытого окна звуки ночного города. Она еще могла вернуться сюда сегодня ночью. В таком случае завтра утром она встретит его с надменным выражением лица и какой-нибудь невероятной ложью, которую с привычной легкостью произнесут ее красиво очерченные губы.
Это на нее похоже, и он надеялся, что так и произойдет. Хотел бы он видеть выражение ее лица, когда, проскользнув в комнату, она обнаружит, что он подстерегает ее здесь.
Но если отбросить мстительные чувства, он в самом деле надеялся, что она будет действовать в своей обычной манере. В его распоряжении были всего только одни сутки, потом мистер Таггерт хватится их. За это время ее необходимо найти, каким-то образом доставить на личный самолет Таггерта и улететь из города. В противном случае придется звонить в Лондон. Мысленным взором он пробежал список людей, которых она знала, и места, где она могла бы находиться. Он подождет до рассвета, а потом начнет систематические поиски.
В полицию она не пойдет. Что она там скажет? Знаете, муж хочет, чтобы я вернулась домой, а я не хочу? У нью-йоркской полиции есть дела поважнее, и она не станет возиться с какой-то чересчур экзальтированной балериной. Коллин был уверен, что Лиза никогда не выставит себя в глупом свете.
Нет, она может пойти к другу или к кому-нибудь из Центра, связанному с балетом. Утром он первым делом позвонит этому Пальмиери. Или лучше свяжется с кем-нибудь из местных мужиков и попросит, чтобы его жена или подружка поспрашивали и поискали Лизу под видом ее знакомой. Они с Лизой должны улететь в Лондон. К тому же Пальмиери его недолюбливает. Он может занервничать, узнав, что Лиза исчезла, и пойти в полицию.
Выстроив стратегию, он разрешил себе вздремнуть. Если она придет, он ее услышит, как бы тихо она ни двигалась на своих маленьких шустрых ножках.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Хорошо отоспавшись, Катрин проснулась рано утром отдохнувшей, в ожидании чего-то приятного. Впервые за долгое время у нее впереди был целый субботний день, и она постарается использовать его наилучшим образом, как в доброе старое время — закружится в вихре удовольствий и станет общаться с приятными людьми. У нее давно уже не было такого желания; тем большее удовольствие она получит от этого дня, который она себе подарила. А за окном синело ясное небо; был чудесный день, какого она не могла припомнить за долгое время. И необычно теплый для октября. Накинув легкое кимоно, она вышла на веранду, бросая восторженные взгляды вокруг.
Нельзя сказать, что было тепло, но и не было намека на холод прошлой ночи, разрумянивший ей щеки, когда она шла с работы. Ни единой тучки на небе, только опавшие с вязов и кленов желтые и красные листья на траве и дорожках парка напоминали ей, что это не поздняя весна.