Когда Винсент пришел к Катрин в следующий раз, она все это ему рассказала. Он помолчал, глядя на горевший огнями небоскреб компании Крайслер. Потом глубоко вздохнул.
— Это не гарантирует ей безопасность, но все равно сейчас она в большей безопасности, чем за все эти минувшие годы.
— Думаю, она тоже так считает, — сказала Катрин. — И наверное, она будет счастлива.
— Если у нее есть музыка и танцы, тогда она несомненно будет счастлива. А если счастлива она, то я буду счастлив за нее.
Винсент обернулся к Катрин и взял ее руки в свои. Лишь много времени спустя она заметила, что он никогда больше не говорит о Лизе.
Катрин рассказала ему о бале и о Бриджит О’Доннел.
— Как бы я хотела взять тебя туда с собой, — мечтательно сказала она.
Он покачал головой, но и в его взоре появилась мечтательность.
— Я бы не осмелился, ведь это твой мир, а не мой.
Она поколебалась.
— Ты знаешь, я думала об этом. День всех святых, маскарад. Все будут в маскарадных костюмах.
Она снова заколебалась, боясь, что он сочтет ее предложение оскорбительным. А может быть, просто не захочет входить в ее жизнь, как не хотел входить в ее квартиру. Он провел для себя границу, которую ни за что не соглашался переступить. Вдруг он расстроится, когда она поделится с ним своей идеей?
Но когда Винсент отрицательно покачал головой, в его глазах читалось лишь слабое сомнение.
— Нет. Я не мог бы сойти за человека, привыкшего к такой роскоши и такому обществу. Слишком велика опасность, что кто-то меня распознает.
И все же в его отказе не было окончательности. Винсент посмотрел на нее долгим взглядом и улыбнулся своей улыбкой, всегда согревавшей ее сердце.
— Я так завидую тебе, — вымолвил он.
Конец октября выдался неожиданно теплым. Дул южный ветер, неся с собой воздушные массы, прибывшие прямиком с Ямайки. Катрин принесла домой взятый напрокат маскарадный костюм: бальное платье XVII века, которое могла носить сама Долли Мадисон. Она примерила в прокатном ателье напудренный парик, но решила, что выглядит он ужасно, к тому же в нем жарко и чешется голова. Взамен него она достала коробку, спрятанную в глубине ее собственного шкафа, и извлекла оттуда завитой шиньон, отлично шедший к ее волосам. Не забыла купить и новые ленты.
Довольно трудно было найти подходящую маску. Обычное домино ее не устраивало, а что-нибудь более сложное казалось неподходящим. В тот вечер, когда Катрин забирала платье, владелица ателье достала из коробки как раз то, что нужно: белые перья, заостренный нос, круглые дырки для глаз. Она потрясла маской, и белые перышки бровей заколыхались.
— Заказала несколько штук и уже не ждала, что они будут доставлены вовремя. Почта работает так безобразно, не правда ли?
— Сущая правда, — согласилась Катрин и подошла к зеркалу. — Ах, это просто чудесно!
Маска выглядела на ней замечательно. Из зеркала смотрела сова с глазами Катрин. Маска напоминала сюрреалистическую сцену бала из «Лабиринта». Что-нибудь в этом роде Катрин так долго и искала. Она сняла маску и сказала:
— Это завершающий штрих, как раз то, что надо.
Хозяйка дала ей на подпись контракт. Катрин подписала, заплатила за маску и вышла из ателье, таща с собой огромную сумку, куда положили неожиданно тяжелое розово-серебристое платье.
День всех святых, к сожалению, пришелся на пятницу. Это означало, что за неделю на рабочем столе Катрин собралась целая кипа недоделанной работы. Грядущий понедельник рисовался довольно мрачно. Катрин сидела за столом и угрюмо смотрела на груду дел. В конторе становилось довольно шумно, поскольку сотрудники уже собирали вещи, готовясь к уходу домой. Они болтали друг с другом о предстоящем уик-энде, скрипели стульями, хлопали ящиками столов. Постепенно шум затихал.
Кто-то остановился перед письменным столом Катрин, и она подняла лицо. Это был Джой Максвелл. Он стоял перед ней, похожий на Будду в плаще маскировочного цвета.
— Вы как будто говорили, что идете сегодня на бал, Чандлер.
Она кивнула.
— Ну так и идите отсюда. — Он замахал на нее руками: — Прочь, прочь отсюда!
— Я же вам не цыпленок, Джо, — засмеялась она, однако выключила настольную лампу и встала. Он усмехнулся.
— Все равно вам всех дел сегодня не переделать, так что не расстраивайтесь. Идите, веселитесь.
— Так я и сделаю. Спасибо, Джо.