— Она рассказала мне, что сегодня особенная ночь, Саоуэн. Ночь, когда…
— Ночь, когда стена между мирами утоньшается, — тихо продолжил он, сжав ее руку. — И тогда духи подземного мира могут ходить по земле.
Катрин кивнула.
— Не будем упускать такой шанс, Винсент.
Он посмотрел на нее долгим взглядом, но она уже знала, что победила — это читалось в его глазах. А когда он кивнул, одарила его чудесной, сияющей улыбкой. Он тоже улыбнулся, взял ее за руку, и они пошли по улице.
До Бродвея они доехали на такси, оттуда прошлись пешком до освещенного огнями Сити-холла, потом отправились на Таймс-сквер. Винсент и Катрин гуляли средь шумной толпы, состоявшей из людей в маскарадных костюмах. Люди в обычной одежде не находили в этой вакханалии ничего особенного. Высокий мужчина в старинного вида и покроя рубашке и с львиной маской на лице, сопровождаемый стройной Марией-Антуанеттой в совиной маске, не обращали на себя ничьего внимания. Мария-Антуанетта смотрела на льва с неприкрытой любовью и радостно смеялась, показывая ему всевозможные достопримечательности.
Они увидели, как из запряженного лошадью кеба выходит пожилая пара, и Катрин затащила покорного Винсента в экипаж. Он обнял ее за плечи, и коляска покатила к северу.
Винсент сказал, что никогда еще не видел столько огней и столько веселящихся людей. Ему понравился небоскреб Эмпайр-Стейт-Билдинг, но здание Крайслера произвело на него еще большее впечатление, особенно теперь, когда он смог рассмотреть его со всех сторон. Винсент смотрел во все глаза, запечатлевая увиденное в намяли. Ему доставляло несказанную радость удовольствие, с которым Катрин играла роль гида, показывая знаменитые музеи и парки, больше всего Винсенту понравилась статуя Атласа перед Рокфеллеровским центром. Массивное здание Гугенхаймовского музея тоже выглядело весьма внушительно. Было жаль, что из-за ночного времени в музей нельзя войти.
Толпа не расходилась, машин на улице меньше не становилось. Лишь когда часы пробили три, на тротуарах стало немного просторнее, а на проезжей части явно стали преобладать желтые такси. Винсент и Катрин разговаривали между собой, разглядывали витрины дорогих магазинов, поражавшие разнообразием товаров: последние модели одежды, необычные скульптуры, картины, выставленные в маленьких галереях. Еще в ту ночь они катались на пароходе. Впоследствии Винсент никак не мог вспомнить, когда именно это было, однако свежий морской ветер и брызги соленой воды запомнились ему навсегда. Они стояли на носу прогулочного катера и смотрели, как в темноте проплывает мимо Остров Свободы и знаменитая статуя. Причал находился на Стейтон-Айленд. Там они перешли на корму и смотрели, как сияющий огнями город отражается в реке.
Потом они снова оказались среди огней, заливавших улицы своим светом. Часы пробили четыре, потом пять. Винсенту и Катрин казалось, что они бесконечно долго бродят по широким улицам и узеньким переулкам, мимо длинных рядов домов, по маленьким паркам. Часы пробили шесть. Они сидели на скамейке, вдыхая запахи реки, слушая, как в темноте проплывают корабли. Теперь они говорили уже не о себе, а о Нью-Йорке и его обитателях. Винсент видел сквозь тьму, как светится статуя Свободы, как горит гирлянда огней над мостом.
Это и в самом деле была волшебная ночь. Стена действительно рухнула — а ведь они до этого мгновения и не подозревали, что между ними существует стена. Винсент накинул на Катрин свой плащ, обнял ее, а она сидела счастливая, прильнув к его груди. Какое-то время они провели в полном молчании, наблюдая, как потихоньку светлеет небо, переходя от черного цвета к синему. Катрин поднесла к губам его пальцы и поцеловала их.
Тьма потихоньку рассеивалась. Оказалось, что скамейка стоит на длинной аллее, параллельной реке. Вокруг росли деревца, зеленела трава. Винсент вздохнул и потянулся.
— Всю свою жизнь, Катрин, я прожил в этом городе. Но впервые увидел его лишь сегодня ночью.
Она улыбнулась его удивлению.
— Ты видел в моем мире только ненависть и насилие, — нежно сказала она. — Я хотела, чтоб ты знал: в этом городе еще есть и красота.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
— Я знал это с тех пор, как познакомился с тобой, Катрин.
Она взглянула на него, и сердце его замерло: так много любви было в этом взгляде и вся эта любовь предназначалась одному ему. Душа его наполнилась теплом и радостным восхищением. Он коснулся рукой ее щеки, и Катрин прижалась к нему. В занимавшемся свете зари ее лицо казалось бледным, но на щеках играл румянец.