12 апреля. Яркие звезды светили не менее ярко, чем горящие окна деловых зданий, жилых домов, уличные фонари. Деревья в парке покрылись меленькими клейкими листочками. Несмотря на поздний час, людей на улице было довольно много — они вышли прогуляться, наслаждаясь теплым весенним вечером после зимнего ненастья. В парке горели фонари, освещая лучами белого света молодые деревья, отчего те делались похожими на какие-то сказочные растения. По улицам бегали обычные фанатки здоровья, но это как раз Катрин не удивляло — бегуны не переводились в любое время года и суток.
Она отошла от края террасы и вошла в квартиру, оставив дверь открытой. Разжечь камин оказалось, как всегда, не просто — пришлось держать длинный медный фитиль обеими руками. Но вот за решеткой закачалось пламя, отсветы которого пробежали по волосам и шелковому платью Катрин. Она поднесла к огню первую из белоснежных свечей, заранее собранных на каминной доске. Свечи в хрустальных подсвечниках зажигались одна за другой, отбрасывая радужные блики на стены. Катрин перенесла эти маленькие огоньки на стол, установленный прямо перед дверью на террасу. Посреди стола красовался стеклянный фонарь. Катрин постелила кружевную скатерть, которую так любила ее мать. В стеклянном фонаре горела толстая белая свеча; по полированному серебру посуды бегали блики. Фарфоровые чашки, хрустальные кубки и серебряное ведерко для льда тоже искрились огоньками. По потолку и стенам бегали зайчики отраженного света, наполняя комнату праздничным сиянием.
Тепло свечей еще больше разогрело разгоряченное лицо Катрин. Она выпрямилась и отнесла спички к камину, чтобы не разыскивать их потом, как это часто с ней случалось. Катрин привела в порядок длинное черное платье. Еще раз проверила прическу — сегодня волосы у нее были подняты вверх. Все было в полном порядке. Она обернулась — сильный порыв теплого ветра заставил пламя свечей заколебаться. В дверях балкона стоял Винсент, глядя на нее.
Он почти всегда появлялся бесшумно. Лишь изредка ей удавалось почувствовать его приближение, а он угадывал о ее близости всегда. Как обычно, при первом же взгляде на Винсента Катрин почувствовала, что ее кровь вспенивается, как шампанское. Прежде рассказы о счастье и любви были для нее все равно что описание цветовой гаммы для слепого. И вот она встретила единственного и главного мужчину своей жизни. Это и есть любовь, подумала Катрин и пересекла комнату, направляясь к террасе. Свет свечей, отблеск каминного пламени, два фонаря, которые Катрин заранее выставила на террасу, — все это сияние освещало лицо Винсента снизу, подчеркивая волевую линию скул и глубоко посаженные глаза. Катрин протянула руки, он сжал их в своих пальцах и, казалось, никогда не отпустит.
— Сегодня два года, — прошептала она.
Он смотрел ей в глаза, потом пожал руку. Она коснулась его щеки, обняла за плечо. Внезапно Катрин поняла, что не знает, как убедить его. Ах, если б только она смогла!
— Может быть… мы войдем внутрь? К огню? — улыбнулась она и посторонилась, чтобы он увидел стол, стоящий сразу за дверью. — Там тепло, — добавила она и ничего больше говорить не стала. Следующий шаг он должен сделать сам.
Винсент кинул на нее долгий взгляд, задумчиво осмотрел комнату, отвел глаза в сторону. Катрин затаила дыхание и стала ждать.
Винсент посмотрел на плитки пола. Как долго эта преграда между мирами стояла между ними. Никогда не мог бы он стать частью ее мира — его внешний вид исключал это. Кроме того, ее мир был ему просто непонятен. Нет, это невозможно! По своей воле он никогда бы не переступил этот порог. Два года прошло, и он ни разу не попытался это сделать. Но она сама попросила его — Катрин, которая никогда и ни о чем не просила. Винсент заколебался. Охотнее всего он отрицательно покачал бы головой и сделал шаг назад, но это было свыше его сил.
Катрин почувствовала, как его сопротивление слабеет. На ее лице вновь появилась улыбка. Глаза засияли теплотой. Она попятилась назад, шагнула в комнату, освобождая дорогу, словно он был самым обычным гостем.
Это движение высвободило его, избавило от последних колебаний. Если такая малость способна принести ей радость, зачем упрямиться? Винсент сделал шаг, другой, занес ногу, чтобы ступить в комнату — и тут зазвонил телефон. Он немедленно остановился, прикованный к месту. Катрин обернулась и беспомощно пожала плечами. Внутренне она вся кипела. Черт подери, черт подери, черт подери! Надо же было кому-то позвонить именно в этот миг! И так поздно!
Скорее всего, ошиблись номером, сказала она себе. Пусть говорят на автоответчик. Прозвучало ее короткое сообщение — номер телефона и предложение оставить послание, потом короткий гудок и пауза. Катрин думала, что звонивший повесит трубку, так всегда поступали ошибочно набравшие номер и ночные хулиганы. Ведь час был слишком поздний для делового звонка. Но внезапно в комнате раздался голос Дженни, исполненный тревоги: