— Катрин, Катрин, ты дома? Это Джени! Возьми трубку!
Подруга говорила так быстро, что слова едва можно было разобрать. Катрин оглянулась на Винсента, покачала головой с извиняющейся улыбкой и сняла трубку.
— Дженни, это я, что случилось?
— Катрин?
Последовала короткая напряженная пауза, словно Дженни пыталась справиться с волнением.
— Ты в порядке?
Катрин нахмурилась и еще раз оглянулась на Винсента. К ее удивлению, он не удалился назад, на террасу, как в прежние времена. Обычно он поступал именно так, словно звонивший мог каким-то образом увидеть его из телефонной трубки.
— Да, у меня все в порядке, а что?
— Не знаю, — пролепетала Джени. В голосе ее звучало сомнение. — Просто мне приснился очень странный сон. Про тебя.
Катрин постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало раздражение. В конце концов, она хорошо знала, что это такое — просыпаться одной среди ночи после ужасного кошмара. А Дженни вечно снились какие-нибудь чудовищные сны. К тому же в этом был и комический аспект: полуночный звонок мог означать нечто гораздо худшее, чем очередной страшный сон Дженни. Катрин улыбнулась, надеясь, что подруга каким-то образом почувствует, как не вовремя она звонит.
— Ничего, ничего, — сказала она. — Все в порядке.
Снова посмотрела на Винсента. Он терпеливо ждал, и это помогло ей избавиться от раздражения.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — ответила Катрин, стараясь интонацией передать свои чувства. — Дженни, не будь дурой, я не одна. Неужто ты не можешь сама сообразить?
Судя по всему, Дженни это в голову не приходило.
— А почему ты еще не спишь?
Катрин хихикнула.
— Спокойной ночи, Дженни, — сказала она и повесила трубку. Кошмарный сон подруги может подождать до завтра. Сегодня есть дела поважнее. Она направилась к Винсенту, протянув руки. Он стоял, и в его глазах не было и следа былой осторожности.
Движение по Пятой авеню заметно ослабело, но автобусы все еще ходили, и оконные стекла в окнах старого дома подрагивали. Свет в этот поздний час нигде уже не горел — даже на верхнем этаже, хотя там у подоконника сидел мужчина. Он притаился за оконным стеклом, держа в одной руке телескоп, а в другой — телефонную трубку.
Мужчина был настолько заурядного вида, что никто не задержал бы на нем взгляд дважды. На городских улицах он действительно казался невидимкой: среднего роста, короткие темно-русые волосы, худой, но не тощий. Мужчина был одет в шерстяную рубашку, коричневую куртку, на ногах — теннисные туфли. Кожа была болезненно бледной. Лишь глаза, если бы кто-нибудь захотел в них взглянуть, свидетельствовали, что это человек не вполне обычный. Во всяком случае, не вполне нормальный. Глаза были светло-карие, почти желтые. Во взгляде читалась неистовая сосредоточенность. Мужчина, затаив дыхание, рассматривал что-то в телескоп.
Прошел очередной автобус, и на кофейном столике зазвякали какие-то безделушки. Жена брата заставила всю квартиру дурацкой индейской керамикой. Мужчина не отрывался от окуляра. Кто этот здоровенный парень? Он видел его только со спины. Детина совершенно заслонил ее. Что он там делает? Он приходил и раньше — просто появлялся неведомо откуда, словно пользовался телекинезом, волшебством или чем-то в этом роде. А с каким лицом она его встречала? Мужчина злобно выругался, но тут высокий парень тронулся с места, и снова стала видна освещенная комната. Девушка разговаривала с кем-то по телефону, вид у нее был страдальческий.
Все-таки везучий он человек, ничего не скажешь. Ему всегда улыбалась удача. Например, брат Джон со своей квартирой. Из окон открывается великолепный вид, наблюдай сколько хочешь. А теперь в квартире он один, можно не прятаться, не отвечать на дурацкие вопросы, чем это он тут занимается… Брат с женой уехали в Мексику: Джон раскапывает разные старые горшки, а Дебби щелкает фотоаппаратом и записывает в блокнот всякую ерунду. Как мило со стороны Джона, что он предложил ему тут пожить. Конечно, дело не только в братской любви, совесть у братца нечиста. Джон всегда переживал, что его младший братишка получился таким проблемным. Именно так это называлось в их семье.
А, наплевать. Главное, что у него сейчас отличный наблюдательный пункт. Очень высоко, все как на ладони. Как раз то самое, что надо. И район подходящий. Не было бы никакого интереса рассматривать жителей трущоб где-нибудь в Квинсе или Бронксе. А здесь в его распоряжении чистенькая квартирка, хорошее питание, карманные деньги — и это не считая флотской пенсии, которая аккуратно приходит каждый месяц. Еще существеннее то, что у Джона есть отличный телескоп и бинокль. Уже на вторую ночь после переезда в квартиру Джона свершилось великое событие — он открыл ее.