— Вы часто ходите на балет? — спросила Лиза, одновременно пытаясь распутать узел на тесемках.
Катрин кивнула головой.
— Так часто, как могу. — Она глубоко вздохнула, чтобы немного успокоить себя. — Вообще-то я пришла по просьбе друга. Нашего общего друга.
Лиза снова взглянула на нее, продолжая заниматься узлом.
— Вот как?
— Это Винсент.
Она произнесла это имя тихо, но оно эхом отозвалось в крохотной, наполненной цветами гримерной.
Лиза устремила взор на маленькое зеркальце у нее на столе. Пальцы ее застыли на балетной тапочке; улыбка исчезла, все ее тело словно окаменело. Она посмотрела на Катрин настороженным взглядом.
— Вы оставили записку, — тихо продолжала Катрин. — Он ждал вас. Он встревожен.
Лиза не двигалась. Катрин смотрела на ее и недоумевала. Лиза явно боялась, но кого? Лиза положила руки на колени, выпрямилась и, отвернувшись от столика, посмотрела Катрин в глаза.
— Кто вы? — спросила она.
Катрин заговорила мягко, успокаивающе, словно Лиза была маленьким испуганным зверьком, готовым убежать при первом резком слове или движении.
— Меня зовут Катрин Чандлер. Я обещала Винсенту найти вас. — Она помолчала. Лиза продолжала глядеть на нее своими большими карими глазами, которые казались еще больше, чем на самом деле, из-за толстого слоя грима и длинных накладных ресниц. — Убедиться, что все в порядке, — неловко закончила она.
Обдумав ее слова, Лиза улыбнулась. Но сейчас ее знаменитая улыбка коснулась лишь ее губ.
— Все в полном порядке, — бодро сказала она.
Это была явная, намеренная ложь, и Катрин даже не нашлась что сказать. Лиза одарила ее одной из своих ничего не значащих ослепительных улыбок, закончила развязывать тесемки и сосредоточенно принялась завязывать длинными лентами свои балетки.
— Вы много значите для Винсента, и он хотел, чтобы я напомнила вам об этом, если вы забыли.
— Вы увидитесь с ним? — спросила она низким, настойчивым голосом.
Катрин кивнула. Но она так и не узнала, что хотела сказать Лиза: глаза ее скользнули мимо Катрин и остановились на открывающейся двери, а пальцы сильно стиснули руку Катрин.
Но прежде чем Катрин смогла сказать, что ей больно, прежде чем она сумела сформулировать вопрос или повернуть голову в ту сторону, в поведении Лизы снова произошла перемена — и в худшую сторону. Опять на ее лице заиграла сияющая, пустая улыбка, руки ее переместились на плечи Катрин, и она слегка сжала их, а голос ее, когда она заговорила, был таким же нежным, бодрым, сердечным и неестественным, как и ее улыбка.
— Спасибо, что зашла ко мне, Катрин. — Взгляд ее переместился к двери, и она продолжала тоном, сильно сдобренным иронией: — Проходи, пожалуйста, Коллин.
Катрин обернулась. Человек, непринужденно стоящий в дверях, был одет в элегантный, сделанный на заказ темный костюм и выдержанный в строгих тонах галстук. Его светлые волосы были хорошо подстрижены. От его лица у нее озноб пошел по коже. Он улыбнулся в ее сторону легким движением бледных, тонких губ, в то время как глаза его были устремлены на Лизу.
— Мистер Таггерт ожидает вашего звонка.
Он говорил с акцентом — кажется, английским, а может быть, австралийским, отчего слова, произносимые им, казались резко-усеченными, но она и не представляла себе, что этот человек может быть дружелюбным.
— Передайте Алэну, что ко мне пришла давняя подруга, — любезно ответила Лиза. — Коллин, это Катрин Чандлер. Мы учились в одной школе, — добавила она, и голос ее вновь стал резким и саркастическим, — А это Коллин Хеммингс, мой бесстрашный, верный страж.
Катрин потребовалось немалое усилие, чтобы встретиться взглядом с его ледяными голубыми глазами и выдавить из себя:
— Здравствуйте.
Она была рада, что не протянула ему руки: он в ответ даже не улыбнулся, а продолжал стоять в дверях со сложенными на груди руками, глядя на нее, словно доберман или питбуль. Недоверчиво и с подозрением…
Лиза отошла, чтобы повесить свои балетки. Вздохнув, она обернулась па ходу.
— Не будьте таким суровым, Коллин! — бросила она раздраженно. — Это вам не идет.
Он никак не отреагировал. Катрин особенно и не удивилась. Неудивительно, что Лиза так напряжена. Этот человек действовал на нее точно так же, а ведь она встретилась с ним всего несколько минут назад. Сузив глаза, он, не мигая, смотрел на Катрин.
— И какая же это была школа? — вдруг спросил он.
— Брукхилл, — тотчас же ответила Лиза, улыбнувшись Катрин, — Ну, конечно же, старый, добрый Брукхилл — школа искусств.