– Где мы? – спросила она.
Первый удивленно поднял брови.
– Мы там, где я хочу. В нашем доме. В нашей постели.
Никакой конкретики. Она привыкла. Они были одеты одинаково, в темные кожаные штаны. Эта одежда отличалась от той, что носили в Тир-на-Ног. Кожа, которую делали здесь, не была такой эластичной, как в одежде близнецов.
– Ты прекрасна сегодня, – сказал Второй, глубоко вздохнув. – Но я бы хотел видеть всю тебя.
Глаза Первого сузились.
– По-моему, мы уже объясняли это раньше. Тебе не нужна одежда, когда ты со своими мужчинами. Тебе нужна только твоя собственная нежная кожа.
– Но вы-то в штанах. – Бронвин скрестила руки на груди.
Губы Первого изогнулись в озорной улыбке, и явно ощущалось его удовлетворение.
– Проказливый язычок не принесет тебе ничего, кроме неприятностей, милая.
Он часто употреблял это слово. Проказница. Она вспомнила, как ее двоюродный брат называл ее проказницей, когда они были маленькими. Он дергал ее за косички, смеялся и так называл. Это была фраза из мира вампиров, относящаяся к милым непослушным девочкам.
– Не понимаю, почему я должна быть голой, когда вы оба одеты. – Брон почувствовала, как на ее лице расплылась улыбка. Сны становились все более и более чувственными. В последние несколько лет, с тех пор как сны снова ожили, каждую ночь Темные заходили все дальше и дальше. Все началось с объятий: они обнимали ее, когда Брон понимала, что они снова с ней. Эти сны были короткими вспышками, за которые она никак не могла уцепиться, как бы сильно ни старалась. Она цеплялась за Первого и Второго, пока те не исчезали. Затем постепенно каждый из них становился более отчетливым, а сны – продолжительнее.
Вот тогда-то и начались поцелуи. Что это были за поцелуи! Долгие, медленные, которые, казалось, длились часами. Сначала были лишь прикосновения губ, а потом Первый смело провел по губам Бронвин языком.
Первый вдруг оказался перед ней, его взгляд потеплел, словно он мог читать ее мысли. Он провел по ее губам пальцем так же, как до этого – языком.
– Тебе нравится целоваться.
– Мне нравится целовать тебя. – Брон поднялась на цыпочки и наклонилась, чтобы коснуться его губ своими губами.
Первый отступил, нахмурившись.
– Меня? Кого еще ты целуешь?
Бронвин закатила глаза. Даже во сне с мужчинами было трудно.
– Мне двадцать семь лет. Меня не раз хватали и зажимали для нежелательных поцелуев. Нет на свете простолюдина, который страдал бы больше меня. Но у меня есть защитник. Считайте, вам повезло, что Джиллиан нет в моих снах, иначе вы бы меня не поцеловали.
– Думаю, твой защитник благосклонно к нам отнесется, – сказал Второй у нее за спиной.
Брон вздохнула. Ей нравилось находиться в их окружении. Первый подошел ближе и погладил ее по щеке.
– Я не хочу, чтобы к тебе кто-то прикасался. – Его взгляд был серьезен.
Она отстранилась, потому что не собиралась терпеть этого даже во сне.
– Я девственница, но не лишена опыта, когда мужчина едва не отнял у меня то, что я могла отдать. Если бы это случилось, вы бы ко мне не притронулись. Оставьте меня. Посмотрю другой сон.
Первый притянул ее к себе.
– Прекрати, проказница. Я этого не говорил. Я сказал, что не хочу, чтобы кто-то прикасался к тебе. Ты наша. Наша любовь, наше сердце. Не жди, что нам будет приятно подобное. – Он запустил руку в ее волосы. – Мне ненавистно, что мы не в состоянии защитить тебя.
А Брон было ненавистно то, что они были ненастоящими. Она не была глупой. Они были проекцией ее собственных потребностей. Когда она была ребенком и нуждалась в общении, ее Темные были рядом. Теперь она нуждалась в любви и защите, и ее душа взывала к возлюбленному, которого у нее не было. И ее Темные были здесь ради нее. Они являлись ее фантазией и ночным утешением.
Брон вздохнула и расслабилась, проведя ладонями по его мускулистой груди. Его кожа была теплой и гладкой, покрывала рельефные мышцы. Первый был таким подавляющим. Второй был мягче. Ей нужны были они оба, но сейчас Бронвин жаждала доминирования Первого. Ее жизнь вышла из-под контроля.
Брон желала их прикосновений.
– Поцелуй меня, – сказала она.
Первый нахмурился, глядя на нее сверху вниз.
– Ведешь себя как принцесса. Думаешь, можешь приказывать мне, принцесса? По-твоему, я твой раб?
Второй поцеловал ее в шею, отчего Бронвин вздрогнула. Она могла бы поклясться, что почувствовала легкое прикосновение чего-то острого к коже.