– Я, черт возьми, ее раб, брат.
Первый потрепал близнеца по голове.
– Не отказывайся от игры, брат. Мы оба знаем, кто здесь главный, но, когда окажемся с ней в постели, главными будем мы. – Первый притягивал ее глубоким темным взглядом. – Принцесса, мы станем твоими хозяевами в спальне. Понимаешь, что это значит?
– Хотите, чтобы я была рабыней? – Это слово раздражало.
– Чтобы ты была покорной, принцесса. Так устроены отношения там, откуда мы родом. Есть доминирующий партнер или партнеры и покорный. Это означает, что мы будем всегда и везде нести за тебя ответственность.
Огромная ответственность за последние тринадцать лет ее жизни говорила о том, что Брон мечтала об отношениях, в которых мужчины хотели взять инициативу в свои руки. И все же она не могла полностью отпустить контроль. Даже во сне.
– Я позволю вам доминировать, но знайте, что я по-прежнему сама себе хозяйка.
– Я бы не хотел, чтобы ты была другой, – усмехнулся Первый. – Тебя бы не было в живых, не будь ты такой, как сейчас.
Это было правдой, но Бронвин не хотела думать об этом прямо сейчас. Не хотела думать о том, что завтра она будет вынуждена иметь дело с мэром. На фестивале будет достаточно народу, и можно будет избегать его до тех пор, пока не придется встать рядом с ним и объявить об их помолвке. Брон будет изображать скромную невесту и умолять дождаться сбора урожая, чтобы держаться подальше от его общества. Как только деньги окажутся в руках Джиллиан, они с Брон исчезнут.
Миша был временной проблемой. Ее Темные были важнее.
– Хорошо, тогда скажите, что вы хотите, чтобы я сделала. Кажется, тебе нравилось целовать меня раньше. – Она адресовала свой вопрос Первому, поскольку Второй снова был занят. Он погладил ее по плечам и ниже, по рукам, а губами снова прильнул к ее шее. Бронвин окутал жар его тела, и она почувствовала, как что-то твердое прижалось к ее пояснице.
Его мужская часть. Его мужской орган. Она слышала, как деревенские женщины хихикали, рассказывая о своих мужьях и любовниках. Они часто говорили о мужском естестве и о том, какое удовольствие оно могло доставить. Брон наблюдала за спариванием животных в полях, но окружающие женщины говорили, что заниматься любовью с мужчиной – совсем другое дело.
Ощущения были совершенно иными.
Она потерлась спиной о Второго.
– Эй, обо мне не забудь. – Первый прижался к Брон, зажав ее между ним и Вторым. Брон оказалась между мускулистыми телами. – И мне нравится целовать тебя. Нам обоим нравится. А теперь расслабься и позволь нам взять все под контроль. Мы становимся ближе. Чувствуешь?
Что-то действительно изменилось. Их голоса звучали громче, чем раньше. Если раньше они говорили почти шепотом, то теперь – на повышенных тонах. Прикосновения и ласки когда-то были легкими и нежными, как весенний ветерок, а сейчас казались настойчивыми и реальными.
– Чувствую. Я хочу, чтобы вы были здесь, со мной. – Брон не хотела просыпаться. Она желала погрузиться в сон глубоко, чтобы он стал реальностью. Тогда ей не пришлось бы беспокоиться об убийстве Торина или спасении своего народа. Не пришлось бы искать место, где спрятать Мегс и Ове. Не пришлось бы придумывать способы, как уберечься от рук Миши. Она могла бы просто стать покорной для своих Темных.
Первый поцеловал ее, крепко прижавшись к ее губам. Брон вздрогнула, почувствовав его язык, в тот самый момент, когда Второй кончиками пальцев начал стягивать лиф ее платья. Шелковистая ткань скользнула по коже, и она раскрылась навстречу Первому. Он целовал ее, словно дико изголодавшийся мужчина, снова и снова приникая губами к ее губам. Он коснулся языком ее языка медленным, шелковистым скольжением, от которого по всему телу Бронвин разлилось тепло.
Она снова почувствовала легкое прикосновение чего-то острого к коже, но ощущение тут же исчезло. Прохладный воздух коснулся ее груди, когда Второй спустил лиф до талии.
Первый поднял голову и уставился на ее теперь уже обнаженную грудь.
Это был второй раз, когда Брон была обнажена во сне, и в первый раз ее разбудил проклятый петух. Она молилась, чтобы рассвет наступил нескоро.
– Ты такая красивая, – хрипло произнес Первый.
– Чертовски великолепна, – прошептал ей на ухо Второй. – Подумай о том, какими прекрасными будут эти красавицы, когда мы их нарядим.
Большие, сильные руки обхватили ее груди, предлагая их Первому, который протянул руку и принялся играть с ее сосками. Бронвин застонала, когда он ущипнул их.
– Правильно, любимая. Какой сладкий звук. – Он перекатывал соски между большими и указательными пальцами. Нежно ласкал их, а затем резко пощипывал, отчего по Бронвин пробегала дрожь возбуждения. Соски напряглись, и каждый дюйм ее кожи ожил. – Похоже, принцессе нравятся наши игры, брат.