По мере того как она приближалась к кухне, старые запахи сменялись новыми, еще более аппетитными, от которых желудок ее болезненно сжался и даже издал короткий и Довольно вульгарный звук, очень похожий на урчание. Вздохнув, Белль решила, что это еще одно подтверждение, насколько сильно за это время она успела забыть о правилах хорошего тона.
Поджидавший ее у дверей Стивен галантно проводил Белль к камину и заботливо усадил в резное кресло. Вместо того чтобы пододвинуть другое и сесть рядом, он подошел к огню и, облокотившись о каминную доску, поставил обутую в сапог ногу на решетку. Брови его были сурово сдвинуты, мрачный взгляд замер на беззаботно тикавших на стене часах.
Окончательно расхрабрившись и уже готовая грудью встретить опасность — к тому же подозревая, что данная сцена задумана специально для того, чтобы произвести на нее впечатление, — Белль решила первой завести разговор. А заодно и выяснить, каким образом Стивен опередил ее и оказался в гостинице раньше.
— Я так понимаю, что леди Дункан получила оставленную мной записку, — начала Белль, помня о том, что где-то поблизости наверняка есть слуги, и стараясь говорить как можно тише.
Стивен стряхнул с себя оцепенение.
— Естественно, — кивнул он, повернувшись к ней. — А то как же! Горничная отнесла ваше письмо экономке, а та с радостью прочла его на половине слуг всем и каждому, у кого была охота послушать!
На губах его играла ехидная улыбка. В глазах Стивена горел огонек, и Белль всполошилась, подозревая, что он снова выпил лишнего. «Либо он выпил, — решила она, — либо его чувства настолько сильны, что он едва сдерживается, чтобы не дать им выхода».
— Господи, этого я и боялась! А все потому, что я не нашла воск и не смогла его запечатать, — нахмурилась Белль.
— Вы боялись? Надо же, как странно! Вот уж не предполагал, что вы можете испытывать подобные чувства. Чудеса, да и только! Бог свидетель, вам есть чего опасаться, но с той самой минуты, как я повстречал вас, вы храните полное спокойствие. Право же, ваша железная выдержка приводит меня в восторг, дорогая!
— Ну… видите ли, мой отчим просто ненавидит дамские истерики, точнее, вообще любое проявление чувств, — объяснила она, чувствуя легкое смущение от того, что продемонстрировала полное отсутствие женской слабости, и слегка подозревая, что Стивен попросту смеется над ней. — Да и потом, видите ли, наверное, я еще не совсем пришла в себя. Даже не знаю, что со мной такое — как только я пытаюсь о. чем-то подумать, все мои мысли путаются, а потом разбегаются в разные стороны.
— Это все и объясняет, — с легкой долей сарказма в голосе проговорил Стивен. — К несчастью, я, в отличие от вас, не получил столь спартанского воспитания. А может, просто мягкосердечен по натуре. Наверное, этим и объясняется моя брюзгливость и раздражительность в тех случаях, когда приходится сталкиваться с неприятной ситуацией. К тому же я обладаю досадной склонностью долго и нудно пережевывать одно и то же до тех пор, пока все не разъяснится.
В комнате повисло напряженное молчание.
— Прискорбно, — неловко протянула Белль, гадая, что у Стивена на уме.
— Согласен. Но теперь, когда вы уже познакомились с этим свойством моей натуры, надеюсь, вы великодушно простите меня, если я скажу, что вы сами, вероятно, провели этот день куда приятнее, чем я, терзаемый тревогой, холодом и страхом, и сейчас у меня просто руки чешутся отшлепать вас за это, негодная девчонка, — вполголоса проворчал Стивен. Однако без особого гнева.
— Нисколько в этом не сомневаюсь. Мне очень жаль, Стивен. Честно говоря, я и сама изрядно устала за этот день. Может, это вас утешит?
Стивен недоверчиво фыркнул.
— Не уверен, что это правда. Учитывая, что сам я после этой скачки едва держусь на ногах. А вы, моя дорогая, свежи, как роза. Ну, если не считать хлюпающего носа.
Белль аккуратно сложила вчетверо одолженный ей носовой платок, преисполнившись решимости не привлекать внимания Стивена к своему покрасневшему носу.
— Нет, я тоже устала. И к тому же проголодалась, — промямлила она.
— Рад, что хотя бы в этом могу вам услужить, — сухо процедил Стивен. — Сказать по правде, давно мне не выдавался такой тяжелый день, моя нервная система совершенно расшатана. Сначала пришлось с больной головой тащиться бог знает куда — любоваться на никому не нужную пещеру, потом этот дождь! Да еще с каждой минутой все сильнее и сильнее — держу пари, такого потопа не помнит Англия! Он совершенно испортил мои сапоги для верховой езды! Они промокли насквозь и съежились. Не думаю, что когда-нибудь снова смогу их носить, если они не растянутся.
— Ну, в этом я не виновата, — устало возразила Белль. — Не можете же вы обвинять меня в том, что разразился такой ливень? Или ваши драгоценные сапоги оказались сшитыми из плохой кожи?
Подперев кулачком подбородок, она сделала вид, что рассматривает мокрые потеки на стенах гостиной, образовавшие живописную композицию.
— Да, тут вы правы. Я могу возложить на вас ответственность лишь за весьма унизительную и неприятную беседу с нашей дражайшей хозяйкой, леди Дункан, да еще в присутствии ухмылявшихся слуг.
Белль скривилась.
— Мне очень жаль, правда. В конце концов, ей с самого начала было известно, что Куинси попросту бросил меня и удрал. А о вас я ни словечком не упомянула, честное слово.
— Да, она знает об этом. Не знает только одного — что Куинси был вашим нареченным. Каким-то образом он забыл упомянуть об этом, когда попросил ее пригласить на этот уик-энд и вас тоже, поэтому достойная леди до сих пор теряется в догадках, пытаясь понять, какую же роль он играл в вашей жизни. Радует во всей этой истории только одно — она, к счастью, находится в неведении по поводу того, кто же ваш отчим.