Убедившись, что, несмотря на ужасающую мигрень, глаза ее все-таки обрели наконец способность различать предметы, Белль огляделась и, увидев все еще погруженного в сон Стивена, бросила в его сторону уничтожающий взгляд. Потом заметила пустую винную бутылку, и в голове у нее вспыхнула ужасная догадка.
Должно быть, она перепутала бокалы и взяла тот, в котором было снотворное! Да, должно быть, так и случилось. Чем же еще можно объяснить эту кошмарную мигрень, от которой буквально раскалывается голова?!
Молча обругав себя за неосторожность, Белль подперла голову рукой, гадая, уж не кроется ли за этим нечто большее. Может, все произошло не случайно? Уж не ее ли собственное сердце сыграло с ней злую шутку, заставив спутать бокалы, — ведь в глубине души Белль понимала, что разлука со Стивеном была для нее хуже смерти?
«Что ж, — вздохнула она, — такое объяснение не хуже любого другого — в нем по крайней мере есть хоть какая-то логика». В конце концов, не первый раз веления ее сердца идут вразрез со здравым смыслом. Может, это и к лучшему — вряд ли теперь ей представится возможность уехать одной. При мысли о том, как она, держа вожжи в руках, трясется по ухабистым дорогам, пытаясь править экипажем, Белль почувствовала себя совсем плохо.
— Похоже, я умерла и попала прямиком в ад, — простонала она, уронив голову на руки. — Господи, да за что же мне все эти несчастья?
Стивен, которого звук ее голоса вырвал из блаженного забытья, мог только молча согласиться с ней. Он тоже чувствовал себя хуже некуда. Голова гудела, словно колокол, помутневшие, налитые кровью глаза, казалось, готовы были вывалиться из орбит, а нывшие кости грозили треснуть в любую минуту. С трудом повернув голову, так что хрустнула затекшая шея, он с упреком во взгляде посмотрел на остатки проклятого каплуна в винном соусе.
— Да уж лучше б я умер — по крайней мере не чувство-нал бы себя так мерзко! — пробормотал он.
Шершавый язык с трудом ворочался в пересохшем рту. Стивен с ужасной гримасой принялся тереть виски. Это помогло, но как только боль немного отступила, Стивен, придя в себя, разразился ужасающими проклятиями. «Госпожи, — с ужасом думал он, ругая себя на чем свет стоит, — если я чуть не умер, только попробовав приправленный снотворным соус, можно представить себе, какие муки испытывает Белль! Идиот несчастный! Счастье еще, что она вообще не умерла!» Не зная, какая доза будет достаточной, он на всякий случай высыпал в соусник сразу весь порошок, а ведь его, возможно, хватило бы на нескольких здоровых мужчин.
Проанализировав свой план в свете наступающего дня, Стивен с присущим ему чувством справедливости решил, что придумать такое мог только безумец. Проклиная себя, он не забыл отпустить несколько крепких выражений по поводу мистера Фрая, а заодно и Каскера — ведь только благодаря их приключениям в трактире мысль о снотворном крепко засела в его голове.
И тут, прервав его покаяние на середине, раздался жалобный стон Белль. Не сразу, но он все-таки заставил себя подняться на ноги и чуть ли не ползком двинулся к туалетному столику. Во рту у него словно крысы ночевали — оставалось только гадать, каково бедняжке Белль! Увидев свое отражение в зеркале, Стивен ужаснулся: оттуда на него смотрела опухшая физиономия с налитыми кровью глазами, которая вполне могла принадлежать завсегдатаю какого-нибудь притона. Невольно содрогнувшись от омерзения, он героическим усилием заставил себя налить воды в стакан и потащился туда, где испускала стоны его несчастная возлюбленная.
— Вот, — прохрипел он, — выпей. Тебе сразу станет легче.
Белль бросила на него взгляд умирающей. Волосы ее отливали шелком, словно поверхность пруда в погожий день, но в остальном она выглядела совершенно больной. С молчаливой признательностью взяв из его рук стакан, она жадно припала к нему, даже не обратив внимания, когда Стивен принялся пить прямо из графина.
— Стивен, — проскрежетала она голосом, весьма отдаленно напоминавшим ее собственный, — боюсь, что сегодня я просто не в силах ехать. Мне кажется, я умираю…
Стивен посмотрел на ее мучнистого цвета щеки, на одной из которых еще виднелся отпечаток карты, и едва не согласился отложить отъезд. Остановило его только одно: задержись они хоть на один день, и ему придется прибегнуть к какому-нибудь не менее радикальному средству, чтобы помешать Белль улизнуть; как ни печально, но Стивен и сейчас подозревал, что она намерена сбежать от него при первой же возможности. А выбор у него небольшой — каждый из имеющихся в его распоряжении способов привел бы любую здравомыслящую женщину в бешенство. Правда, он пока еще не был женат, но почти не сомневался, что поступить так значило бы поставить под угрозу возможность, что они с Белль будут когда-либо счастливы вместе. Да что там — он сам вызвал бы на поединок любого, кто осмелился бы нанести такое оскорбление его возлюбленной!
— Мне очень жаль, милая, но это невозможно, — с искренним раскаянием проговорил он. Отдернув шторы, он выглянул в окно, за которым сияло возмутительно яркое солнце. — Можешь убедиться, что мы и так уже проспали. Экипаж и лошади ждут. Так что пора ехать.
— Но у меня и вещи не сложены… — заныла Белль и тут же осеклась, заметив стоящий посреди комнаты сундук. Стивен перехватил ее взгляд.
— Горничная уже позаботилась об этом. Я напомнил ей о вещах еще с вечера, так что тебе не о чем беспокоиться, — объяснил Стивен. Выпустив из рук штору, он протянул Белль еще один стакан с водой.