— С вечера? Господи, неужели она укладывала вещи, пока мы с тобой спали на столе?! Но почему? И как это мы не проснулись? — ошарашенно спросила она. Рассеянно собрав карты со стола, Белль убрала их в шкатулочку. — Боже мой, Стивен, что подумают слуги? А Бекки? Воображаю, что она скажет, когда ей сообщат, что ее гости как опоенные свалились прямо на стол и захрапели?! А тут еще эти карты…
Стивен застыл на месте. Лицо его исказилось.
— Как ты сказала? — Глаза Стивена впились в ее лицо, взгляд стал суровым. — «Опоенные»? Почему ты так сказала?
Съежившись, Белль побагровела от стыда.
— Я так сказала? — залепетала она. — Право, не знаю. Наверное, потому что чувствую себя так, словно меня опоили чем-то. И во рту сухо, как в пустыне.
Стивен бросил на нее испытующий взгляд. Чувствуя себя преступницей, которую вот-вот поволокут на плаху, Белль не смогла удержаться, чтобы украдкой не бросить виноватый взгляд на поднос, где еще стояли два пустых бокала. Стивен проследил за ее взглядом, и догадка молнией вспыхнула в его сознании.
— Как странно, что ты так сказала, — медленно проговорил он, — потому что я тоже чувствую, будто меня опоили. Белль опустила глаза, щеки ее побагровели.
— И это очень странно, потому что выпил я очень мало… — обвиняющим тоном бросил Стивен. В голосе его клокотала едва сдерживаемая ярость. — Ну-ка, отвечай немедленно, Белль! Что было в вине?
Белль молчала.
— Ты подсыпала что-то в мой бокал? Да? Признавайся! — Схватив со стола бокал, из которого он пил накануне, Стивен поднес его к свету. На дне был заметен осадок. — Интересно, какую же дозу ты сочла достаточной для меня? Крупицы этого зелья хватит, чтобы свалить с ног лошадь. А учитывая, сколько его было еще в соусе… ведь ты запросто могла меня прикончить! Да и себя заодно! — Обида и горькое чувство, что его предали, заставили Стивена добавить: — Или это и был твой план? Задумала избавиться от меня навсегда?
Он угрожающе навис над ней. Сама его поза, а главное — вопиющая несправедливость заставили ее очнуться. Белль вскочила на ноги как ужаленная.
— Избавиться от тебя?!
И тут смысл его слов дошел наконец до ее затуманенного сознания. Белль с ужасом посмотрела на остатки каплуна в винном соусе. На краю тарелки еще были заметны крупинки белого порошка…
Пришла очередь Белль возмущаться. Да что возмущаться — она просто клокотала от ярости.
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она. — Кричишь, что я тебя только что не отравила, а сам-то! Ведь ты тоже подсыпал эту дрянь мне в тарелку! Причем сколько! Это ты меня отравил! И уж наверное, не просто так!
— Конечно. И мы оба знаем зачем.
— Ты использовал меня! Все это время твердил о доверии, а сам… — бросила она Стивену в лицо. Схватив пустой бокал, она запустила им Стивену в голову, выпалив самое ужасное из того, что в этот момент пришло ей в голову: — Неужели тебе мало, что я отдалась по доброй воле?! Значит, ты хотел, чтобы я прошлой ночью оказалась полностью в твоей власти? Что же ты замыслил, раз решился даже опоить меня, чтобы я не сопротивлялась?!
Не ожидавший такого всплеска ярости, Стивен, однако, обладал на редкость хорошей реакцией. Это позволило ему с легкостью увернуться от тяжелого метательного снаряда, которым в нежной руке Белль оказался бокал. Просвистев мимо его виска, тот с грохотом ударился о каминную полку и разлетелся вдребезги. Тяжело дыша, они сверлили друг друга горящими взглядами. Едва ли не в первый раз за все время их знакомства они по-настоящему были злы друг на друга.
В этот момент ни одному из них и в голову не пришло бы признать, что оба, строго говоря, не без греха. А уж допустить, что во всех этих ужасных обвинениях, что они сейчас швыряли в лицо друг другу, нет ни слова правды… нет, об этом не могло быть и речи!
— Стало быть, я не ошибся, — ледяным тоном сказал Стивен. Прежнее недоверие разом проснулось в его душе. И безжалостные слова сорвались с его губ прежде, чем он смог остановиться: — А этот спектакль в лесу, который ты разыграла… выходит, это был сплошной обман! И любовь тут ни при чем! Предательница! Значит, решила заморочить мне голову, чтобы я не догадался, что ты собираешься удрать!
— Ах ты, ублюдок! — завопила Белль. Оскорбление заставило ее побледнеть до синевы. Словно чья-то безжалостная рука вонзила кинжал ей в сердце. — Да как у тебя только язык повернулся?!
— Да, я ублюдок, ты права, — кивнул Стивен, побелев так, что шрам выступил у него на щеке, словно след от удара хлыстом. — Но после того, что было между нами, ты, возможно, носишь под сердцем моего сына, так что не думай, что я позволю тебе сбежать от меня. Я скорее умру, чем допущу, чтобы по моей вине на свет появился еще один ублюдок!
Белль вдруг совсем позеленела.
— Стивен, я вовсе не имела в виду…
— И это вся твоя благодарность?! Поделом мне за то, что сделал предложение бессердечной, испорченной, богатой девчонке! Неужели все вы такие… лгуньи и предательницы?!
Гнев с новой силой ударил Белль в голову.
— Как ты смеешь сравнивать меня с какими-то девками?! Да ведь я о тебе же заботилась, ты, идиот несчастный! Ну, хватит с меня! Если рассчитываешь, что я когда-нибудь пущу тебя в постель, можешь забыть об этом. Он мне предложил свое сердце — скажите, пожалуйста! Да я бы с радостью вырезала его у тебя из груди тупым ножом, а потом поджарила бы на костре, чтобы полюбоваться, как ты корчишься от боли! А уж иметь от тебя ребенка… — задохнулась Белль, потом вдруг лицо у нее жалко дрогнуло и из глаз ручьем хлынули слезы.